Японская война. 1904 (СИ)

Мы все вместе пошли осматривать наши передние позиции, и их просто не было!

— Почему? — не выдержал я, когда мы прошлись по полковому палаточному лагерю, осмотрели несколько линий окопов по пояс, а потом за выставленной прямо на нашем берегу линией часовых все и закончилось.

— По штату у нас не так много лопат, если вы про земляные работы, — заметил Мелехов. — Не знаю, как у Степана Сергеевича, но у нас выходило по одной лопате на пятнадцать человек.

— У нас так же, — согласился Шереметев. — Но будь их даже больше — мы же на передовой, Вячеслав Григорьевич. Как можно выматывать солдата работой, когда в любой момент, может, уже завтра, придется рисковать жизнью?

— Если вы не выматываете людей работой, то, может, вы учения каждый день проводите? — я начал злиться. — Так чем у вас солдаты занимаются? Мотают себе нервы, пьют чай да беседы ведут на завалинках?

— Да мы еще лагерь до конца не обустроили! — Шереметев покраснел, бросил быстрый взгляд на Врангеля с Хорунженковым, которые увидели это, и в итоге закипел еще больше. — Мы же командиры, кто как не мы должен думать о людях!

— Доктора мне вот рассказывали, что пришли на войну ради христианского милосердия. Вы — чтобы думать о людях! А кто воевать будет? Милосердие и думы — это хорошо, но если мы не подготовимся к будущим сражениям, то все это Чушь Петровна и не больше. Никто, умирая, не будет вам благодарен, что вы своей заботой не дали солдатам шанса выжить!

— Чушь Петровна! — Врангель хохотнул.

Хорунженков сдержался — ну да он и не барон. Мелехов, к моему удивлению, задумался, а вот Шереметев снова вспылил.

— Вы все правильно говорите, господин полковник. Вот только слова — это слова, а что делать-то нужно? До чего важного мы не сумели додуматься? — кажется, он принял все на свой личный счет."

"И теперь ждал ответа, чтобы понять. Умею ли я только болтать или чего-то дельное могу предложить. А я могу! Не зря думал, не зря вспоминал, что говорили и на что обращали внимание офицеры в мое время.

— Что делать? Для начала надо нарисовать карты. Всего, что вокруг нас, — я обвел рукой окрестности. — Замерить, зарисовать все сопки с указанием высоты, все дороги, все реки и ручьи. Опросить местных, проверить, ничего ли не пропустили. Добавить броды, лесные тропы…

— Зачем столько всего? — спросил Врангель, разом забыв про смешки.

— Чтобы, когда придет время отступать или наступать, мы не гадали, не полагались на удачу или господа бога, а выбирали лучший путь. А еще… Когда у нас будет карта, мы сможем не наугад, а по науке расположить свои позиции.