Японская война. 1904 (СИ)

А японцы выдвигают вперед гвардию…

В итоге Мелехов все-таки собрался, встретил гвардейские части ударами с флангов, но пропустил обход и в итоге тоже был вынужден отступить. После этого я дал попробовать себя в роли полковника Хорунженкову. Этот старался действовать осторожно, словно назло всем слухам о своей горячности и поспешности. В итоге не допустил явных ошибок, но из-за численного преимущества японцев тоже был сметен.

— Но почему не сработал мой обход на левом фланге? — все же одну хитрость Александр Александрович закладывал и искренне расстроился, когда она не помогла.

— Вы считали, что будете быстрее японцев, но они вас обошли, — я показал карточку, где заранее прописал нормативы дивизии генерала Иноуэ.

— Это точно быстрее, чем они двигались при Ялу, — нахмурился Хорунженков.

— Я накинул им 20 % процентов сверху. Исходя из того, что они будут тренироваться, слаживаться и тоже постараются стать лучше. А теперь… Новый раунд!

Я гонял своих офицеров до самой ночи, так и не дав им ни разу победить. Ушли все злые и неразговорчивые, но это сейчас… Самое главное будет утром: когда они проспятся, успокоятся, немного все обдумают и примут решение для себя самих. Злиться на меня дальше или же попробовать что-то сделать.

Глава 23

Сижу в кровати, думаю, злиться ли мне самому, что в мирное время разбудили в пять утра, или же радоваться, что все мои офицеры сделали правильный выбор. Наверно, все же второе. Я тихо подошел к окну, глядя, как все участники вчерашних баталий выводят своих солдат на учения. Главное, чтобы они и до них смогли донести, ради чего мы стараемся… Мимо как раз проходили бывшие члены штрафного отряда, и я невольно прислушался к их разговору.

— Гордыню тешат, — рядовой Панчик сплюнул на ходу и тут же вытянулся, заметив взгляд кого-то из вездесущих поручиков.

— Что? — удивился рыжий Кунаев, которого я награждал за захват японской батареи. — При чем тут гордыня и тренировки? На Ялу, например, сколько жизней спасли, потому что каждый знал, что ему нужно делать.

— Там спасли, потому что выбора не было, — Панчик снова сплюнул. — Но сейчас-то выбор есть, а полковник вместо того, чтобы с остальными ровно стоять, все пытается выделиться. И гоняет нас не просто так, а чтобы за нашу кровь для себя награды и чины получить.

— Думаешь, где больше солдат гибнет — в трусливых тыловых полках или в геройских, идущих на врага в первую очередь? — незнакомый чернявый парень, следующий за Панчиком словно шакал, быстро закивал.

— Может быть, в одном сражении трусов и меньше погибнет. А за всю войну? — рыжий Кунаев упрямо нахмурился. — Вот когда по тебе пушки бьют, как можно выжить? Только вперед прорвавшись. Так и тут! Трусов зажмут да расстреляют издалека.