Японская война. 1904 (СИ)

— Удивительно, как получается, — задумался Лондон, когда мы покинули выделенный журналистам дом. — Вы просите меня, социалиста и иностранца, написать патриотическую статью об этой войне. Не надо… — он остановил мои возражения. — Я же не дурак, все понимаю. Тем более, даже без ваших желаний то, что я увидел, то, что написал, получилось… весьма патриотично. И при этом ваши правые журналы и газеты, которые живут на деньги царя и министра внутренних дел, не хотят это печатать. А вот оппозиция и революционеры, наоборот, готовы пустить в дело что угодно, словно само упоминание этой войны звучит как приговор. Думаете, они просто не понимают, что все не так плохо, как им хочется верить?

— Честно, не знаю, — признался я. — Возможно, нас с вами еще и завернут, но… Черная метка от кадетов и эсеров сможет открыть другие двери.

— Вы верите в конкуренцию?..

— Я верю в маневры, которые возможны не только на поле боя.

Мы еще какое-то время болтали, когда на меня неожиданно вылетел встревоженный Хорунженков. Если бы мы были на передовой, я бы сказал, что рядом появились японцы, а тут…

— Буденный и Врангель ходят по всему Ляояну, занимают деньги, — капитан принялся вводить меня в курс дела.

— Зачем?

— Вчерашние девушки из юкаку. Изначально договаривались, что мы заплатим за них по 10 рублей за участие в празднике, но с утра нам выставили счет на 120 рублей за каждую[2].

— А эти цены… Они нормальные?

— В Харбине или Владивостоке цена 4 рубля. 10 на передовой — многовато, но объяснимо. А вот сто двадцать… — капитан не договорил, но и так понятно, что отдавать по месячной зарплате офицера за один вечер — это много. При этом та же офицерская честь просто не позволяла про этот долг забыть, что было бы гораздо проще.

[1] Рассказы в нашей истории были напечатаны после войны, но мы решили допустить, что их черновики могли появиться и раньше.

[2] Реальные подставы, которые часто устраивали в тылу вернувшимся с передовой офицерам."

"Глава 22

Печатаю шаг. Каждый все длиннее, резче и злее. Кажется, когда я доберусь до юкаку, кого-то будет ждать разгром. В прямом смысле слова. А будут знать, как связываться с русскими полковниками. Ишь, решили, что раз к ним зашли Буденный и Врангель, которые еще даже новые погоны не надели, то можно ощипывать начинающих офицеров как липку…

— Вячеслав Григорьевич, — Хорунженков неожиданно придержал меня за руку, — а вы не слишком торопитесь?

— Что? — я грозно повернулся к капитану. Уж с его-то мятежным прошлым я точно ждал поддержки, а не осуждения.

— Знаете, что я понял еще в последнюю Русско-турецкую? — Хорунженков продолжил как ни в чем не бывало. — Что солдаты должны видеть злость командира только в том случае, если он злится на них.

— Что⁈ — вот теперь я окончательно растерялся.