Японская война. 1904

– Ждем, – я постарался успокоиться.

– Пять минут прошло, а все еще никого нет, – Афанасьев вытер пот со лба.

Да, иногда затишье бывает хуже бури, а враг порой ведет себя совсем не так, как ты от него ждешь. Я вот был уверен, что японцы вцепятся в нас и постараются не отпустить, но вражеские командиры словно были готовы удовлетвориться взятой переправой.[23]

– Тогда работаем прямо отсюда, – я принял решение.

В идеале я надеялся, что враг вылезет на открытое место, и тут-то мы его и проредим прямой наводкой. Увы, битва при Геттисберге у нас не получалась, а если тянуть, то уже японцы провернут свой Седан. То есть как Мольтке во Франко-прусскую, окружат врага, возьмут в тиски и поставят перед выбором. Или сдача, или уничтожение.

Афанасьев оставил меня и принялся быстро раздавать приказы своим артиллеристам. К этому варианту мы тоже готовились. Да, у нас, как и во всем корпусе, нет фугасов – знал бы, захватил бы тогда при Чонджу даже японские с шимозой. Да, шрапнель будет лететь всего на 4 километра, и от нее довольно легко укрыться. Но мы постарались это предусмотреть! Во-первых, наша позиция выбрана и пристреляна таким образом, чтобы даже с закрытыми глазами поражать нужные точки. Во-вторых, мы немного поработали со снарядами.

Тут ведь как оказалось. В русском снаряде в 1904 году было аж 2 взрывателя. Один на время, установленный по умолчанию на 16 секунд, чтобы взрыв и разлет шрапнели случился прямо над головами противника. И второй – контактный. Этот обычно вообще не использовался, но именно на него я и решил сделать ставку. В теории-то первый действительно казался лучше, но я уже на практике успел убедиться, что среди сопок эта теория не работала. Разрыв чуть раньше или чуть дальше позиций врага, и шрапнель поражает все что угодно, кроме самих японцев.

– Огонь! – рявкнул Афанасьев, и я не удержался, взбежал на самый верх нашей сопки, чтобы своими глазами оценить результаты."

"Взрыватели в двух из восьми снарядов в принципе не сработали – бывает, технология там не самая совершенная. Зато остальные прошлись довольно удачно: запустили шрапнель вдоль поверхности земли, где от нее сложнее спрятаться, и, главное, добавили к ней еще и ударную волну. Еще, еще и еще! Артиллеристы работали словно заведенные, посылая снаряд за снарядом – норматив пятнадцать выстрелов в минуту был все ближе.

– Они же так за десять минут тысячу снарядов выпустят, – выдохнул кто-то из молодых офицеров.

– Даже чуть больше, – гордо сказал я, а потом вздохнул, глядя, как тают все выделенные нам огневые припасы. Полковые и даже корпусные. Я утащил сюда все, что только можно и нельзя, но, как оказалось, на удачной позиции в современной войне для артиллерии и три тысячи – не такое большое число.