Японская война 1904. Книга вторая

Второй стала анкета, которую с его слов заполнял какой-то недавно появившийся в корпусе жандарм. Двадцать семь вопросов, в которых Такамори сумел заметить 4 повторяющиеся и перепроверяющие друг друга линии. Если бы он придумывал историю на ходу или даже если бы его готовили, но не учли достаточно деталей — он бы попался. Но Сайго рассказывал историю своей настоящей семьи, только с поправкой на Корею, поэтому никаких расхождений в итоге и не получилось.

Третий уровень проверки — это медицинский осмотр. С одной стороны, отбраковка по здоровью, с другой — еще отсечка тех, у кого тело или застарелые травмы не соответствуют записанным ранее данным. Здесь, казалось бы, уже никакие случайности не смогут ничего исправить, шрам от пули — это шрам от пули, но… Своих врачей Макаров захватил в рейд на восток, поэтому новеньких отвезли на осмотр в ляоянский госпиталь. И тут Сайго только и оставалось, что немного подождать, приметить Веру, а потом сесть ей на хвост.

Девушка еще считала его своим союзником, поэтому без лишних вопросов прикрыла, и медосмотр был пройден. Теперь молодой японец оказался почти настоящим солдатом Русской Императорской армии. Почти… Потому что присягу они будут давать только после возвращения полковника. Но и так — форма, бумаги, да даже без оружия перед Сайго открывались новые интересные перспективы.

* * *После разговора с разведкой я на всякий случай заглянул и к связистам. Поздно уже, но вдруг… Неожиданно под большой антенной горел свет — я зашел в палатку, и там при свете горелки сидели Чернов с Буденным. Один стучал на машинке, набирая сообщение, другой контролировал обстановку. Семен явно уже давно заметил меня, но до последнего держал руку на пистолете. На всякий случай… Кажется, уж больно серьезно он воспринял мои слова о том, чтобы присматривать за нашими передатчиками.

— Как вы? — тихо спросил я, невольно уставившись на огромные синяки под глазами у Буденного.

— Работаем много, — тот улыбнулся. — Спим мало.

Я сначала удивился, откуда столько дел, если радиоигр или чего-то такого мы не ведем, сообщения передаем раз в сутки. А разобрать-собрать антенну все же не так и много времени занимает. Но тут мне напомнили, что искровой передатчик — это не современные мне приборы. Если так посчитать, его максимум — 2000 слов в день. Именно в день! Длинное сообщение — это часы работы. И вот генерал Бильдерлинг готовит отчет, а потом Чернов сидит до середины ночи, передавая его.

Я почему иногда про это забываю? Потому что в начале мы всегда кодовыми фразами быстро передаем общую обстановку, и обычно на этом я останавливаюсь, уже на следующий день читая полный отчет на бумаге. А ведь и у меня Городов точно так же сидит до 3 часов и принимает его.