Японская война 1904. Книга третья

— Все сообщения в штаб Хорунженкова отправил, как вы и приказывали, — доложил ефрейтор Кузяков, которого Славский оставил прикрывать свое отсутствие. А то Макаров, хоть и сам умный и храбрый офицер, но некоторые порывы поручика точно бы не одобрил.

— Спасибо, — поблагодарил солдата Славский, а потом еще раз прошелся вокруг «бранобеля».

Отдельно поправил ту самую плиту, что чуть не сбили на его прошлой машине, и вот ведь ирония судьбы — и тут она висела неплотно. Кому-то по возвращении надо будет руки оторвать, но… Сейчас оно и неплохо: только все начали себя накручивать, как сразу и дело нашлось. Пока японцы подтягивали силы к Нандялу, а наши в ответ подкидывали подкрепления к Чандапу, они как раз успели подкрутить все крепежи. Слишком быстро управились? Славский приказал снарядить взрывателями все гранаты из неприкосновенного запаса — раз уж так вышло, они возьмут с собой двойную норму.

А потом пришел приказ. Враг немного расслабился, враг начал группировать силы вокруг Чандапу, а значит — самое время.

— С богом, братцы! — заорал Славский, прыгая на место стрелка.

Изначально ему нравилось водить грузовики: держать курс, чувствовать, как земля бьет по рукам через колеса и руль, пытаясь сбить с дороги — и все равно разгоняться и побеждать. Вот только очень быстро выяснилось, что гораздо важнее не управлять машиной, а направлять ее, и именно это делал стрелок в пути. Следил за окрестностями из-за своего боевого щитка, а если водитель под обстрелом опускал свой, оставляя только узкую щель, через которую почти ничего не видно, тогда и вовсе — только штурман-стрелок и мог показать, где свернуть, где разогнаться, а где, наоборот, притормозить.

Вот и сейчас, несмотря на артподготовку, японцы встретили их довольно плотным огнем. И Кузяков почти сразу сбил подставку, удерживавшую передний броневой лист в виде козырька. Дальше его вел Славский, вторая машина просто ехала за ними, и поручик справился за всех. Сначала уследил за дорогой, а потом и вовсе сумел заметить следы земляных работ и увел «бранобели» в сторону, обходя минные постановки.

— Вперед-вперед! — из первой машины выскочили унтеры, Васильковский и Мозговой, и тут же увели свои пятерки в стороны.

На ходу в ближайшие окопы полетели сразу несколько гранат Лишина, а потом солдаты укрылись в развалинах крайних разрушенных от обстрелов фанз. Пятерки из второй машины проконтролировали, что после гранат никто не выжил, и под прикрытием окопов тоже двинулись вперед, все больше и больше расширяя пятачок под прибытие новых штурмовых отрядов. На этот раз уже никто ничего не ждал и действовал сразу.

Едва Славский подал сигнал, что они закрепились, как в их сторону выдвинулось не меньше взвода на конях.