Японская война 1904. Книга четвертая

Слащев с Вреденом приходили, пробовали скандалить, но ничего не добились и в итоге, кажется, решили перейти к тяжелой артиллерии.

Я заметил, как ко мне быстрым размашистым шагом шла княжна Гагарина.

— Я думал, вас отправят раньше, — первым заговорил я сам, сбивая девушку с толку.

— Что? — та действительно смутилась. — Вы шутите?

— Ничуть. Действительно думал, что наши светила медицины, зная о нашей дружбе, отправят вас раньше.

— Думаете, мы друзья? — девушка еще больше растерялась.

— Конечно, — кивнул я. — У меня их не так много, но вы точно входите в их число. А это значит, что как минимум мы можем говорить прямо, не пытаясь запутать друг друга красивыми словами.

— Тогда зачем вы меня смущали? — тут же подобралась княжна.

— Я не только смущал, — я невольно улыбнулся. — Еще хотел, чтобы вы на самом деле ответили. Так почему вы не пришли раньше?

— Была занята ранеными, времени не было совсем.

— Собственно, вот и ответ на все вопросы, что вы могли мне задать. Я не разрешаю нашим работать с японцами, потому что у них тогда не будет хватать времени на своих.

На самом деле все было не так печально. Полевые фельдшеры, закончив с выносом наших раненых, смогли взять за первичную обработку ран японцев. Хирурги тоже скоро начали освобождаться, так что процесс шел, и я был уверен, что не меньше двух третей оставленных нам на попечение солдат в черно-красных мундирах мы удержим на этом свете. Но русские доктора не были бы собой, если бы не хотели большего.

— Я знаю многих наших, кто был бы готов задерживаться на несколько часов, чтобы спасти больше жизней. Но вы даже это запретили! Почему?

— Вы сильно уставали в эти дни? — ответил я вопросом на вопрос.

— Конечно.

— Допускали ошибки с недосыпа?

Княжна покраснела.

— Вы хотите сказать, что мои доктора, перерабатывая с японцами, могли бы ошибаться потом? С нашими солдатами?

— Не обязательно даже ошибаться. Не выспавшись, доктор к кому-то не подойдет, когда будет нужно. Не перепроверит симптомы, как сделал бы в любой другой день. Спасать жизни важно, но японцы сами выбрали стать нашими врагами. Скажу честно, если бы у меня был выбор, спасти одного своего солдата или тысячу чужих, я бы даже не думал.

— Это жестоко.

— Это честно по отношению к тем, с кем я сражался плечом к плечу. И пусть я не могу повлиять на госпитали в других отрядах, но у нас… Все будет именно так.

— Я… понимаю, — неожиданно согласилась со мной княжна.

Слащеву и Вредену я рассказывал примерно то же самое, но эти двое словно фанатики уперлись в спасение жизней любой ценой и ничего не хотели слушать. И почему-то я был очень рад, что Татьяна оказалась совсем не такой.