Япона осень (СИ)

Ультимативное, между прочим, оружие…

А ещё у нас есть стена! Два метра сплошного камня. И ещё метра полтора каменной кладки. Ровно столько, чтобы не только вдаль палить, но и под стену стрелять. В общем, мы были готовы к штурму.

Вот только бестии не спешили нападать. Бегали по склонам, по вершине гряды, но близко не подходили… Знали, заразы, что мы всегда готовы пальнуть. А умирать не хотелось даже этим безбашенным тварям.

Бестии всегда готовы к смерти. Они знают, что жизнь — боль. А от боли всегда можно избавиться. А ещё они знают, что скоро наступит голод. Ну как… Они понимают, что еды становится всё меньше и меньше. Поэтому готовы рисковать, чтобы эту еду достать.

И самое неприятное — им неважно, кто этой едой станет. Двуногие с палками-стрелялками или собственные родичи. Это поведение у них сродни инстинкту. Нет еды — рискуй, так надо!

Это наши питомцы разъяснили нам через образы. Понять было сложно, но в какой-то момент разрозненные картинки сложились в общую панораму. Ты как будто сам чувствуешь голод, пожирающий тебя изнутри… Острое желание поймать кого-то съедобного… И постепенную потерю инстинкта самосохранения, одновременно со снижением интеллекта.

Видимо, это механизм регуляции их численности. Если расплодились, а еды мало — сразу становятся злее, тупее и смелее. И так до тех пор, пока не насытятся или не помрут.

Но, видно, голод ещё не скрутил бестий так, чтобы они бросались на смерть. Пока что они боялись приближаться — просто массово вертелись в отдалении. А мы все стояли и ждали, стояли и ждали… И в какой-то момент зверьё начало рассасываться, покидая гряду.

Что тоже резонно: раз пока не могут напасть, надо попытаться сожрать в долине всё, что ещё двигается. И лишь потом, когда в горло вцепятся острые когти голода, они придут по-настоящему. Придут, чтобы убить или умереть.

— Расходимся! — прозвучала команда Кострома, и бойцы стали покидать стену.

Значит, час смертной битвы ещё не пробил. И нам снова предстояло работать.

Глава 27

На отличненько дождались

Дневник Нэо Мураяма по прозвищу «Самурай»

Двести восемьдесят третий день. Боль на переправе

Разгром… Впрочем, я и не ожидал победы… Это был мой шаг отчаяния. Мой собственный сраный марш. Сраный марш сраной смерти! Остатки собранного отряда, теряя по пути отдельных засранцев, добрались до реки и рискнули переправиться.

Удивительно!.. Нет, правда, удивительно! Сколько проблем мы могли бы доставить русским, сколько их жизней забрать, сколько опыта заработать!.. Но инфекция, что накрыла ряды моих воинов, вмиг разрушила все планы.