Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Чэн Цянь знал, что не должен был так себя вести, но в его сердце все еще бушевала буря.

Юноша произнес, чеканя каждое слово:

— Ты знал, что чем дольше ты скрываешь своего внутреннего демона, чем дольше пытаешься справиться с ним, тем сильнее он становится? Почему ты не можешь все мне рассказать? Что тут скрывать?

— Отпусти... — выдавил Янь Чжэнмин.

— Старший брат!

Глаза Янь Чжэнмина покраснели, и юноша зарычал:

— Чэн Цянь, ты вздумал идти против меня...

Но прежде, чем он успел договорить, Чэн Цянь внезапно прижал его к стене. Склонив голову, юноша бесстрашно поцеловал его.

Янь Чжэнмин тут же лишился дара речи.

Чэн Цянь никогда не был романтичной натурой, он понятия не имел ни о свежем ветре, ни о светлой луне1. Он никогда не осмеливался смотреть на то, на что нельзя было смотреть. Даже те фальшивые писания «О ясности и тишине», которые он нашел в библиотеке, он так и не долистал до конца. Это даже поцелуем нельзя было назвать. Словно стрекоза коснулась поверхности воды. Но разум Янь Чжэнмина гудел. Он был потрясен до глубины души.

1 风月(fēngyuè) — свежий ветер и светлая луна (обр. прекрасный вечер; красивый пейзаж; обстановка, располагающая к лирической беседе, романтическая обстановка).

Юноша ахнул и невольно сжал пальцы, крепче стиснув одежду Чэн Цяня.

— Прости меня, старший брат, я проявил неуважение, — Чэн Цянь жутко нервничал. На первый взгляд казалось, что он был совершенно спокоен. Даже эти слова он произнес с абсолютно безразличным2 лицом. — Вероятно, сейчас ты думаешь лишь о том, чтобы заткнуть меня или выдворить вон из клана, а может и вовсе убить? Но обещай, что не будешь сопротивляться.

2 死猪不怕开水烫 (sǐzhū bùpà kāishuǐ tàng) — букв. мёртвая свинья ошпариться не боится, обр. все равно, быть безразличным к чему-либо; ср. снявши голову по волосам не плачут.

Янь Чжэнмин молчал.

Юноша пребывал в таком шоке, что даже буйствующему демону пришлось отступить.

Дерзкие слова Чэн Цяня внезапно наполнили его сердце радостью. Чэн Цянь собрал всю свою волю в кулак и решительно потянулся рукой к вороту одежд Янь Чжэнмина.

— Там, в «Массиве истребителей демонов», ты спросил меня, кто же этот «цветок персика». Старший брат, теперь, когда я решил рассказать тебе об этом, ты ведь выслушаешь меня?

В это время во внутреннем дворце Янь Чжэнмина демон вновь принял облик Чэн Цяня. Он медленно обнял его со спины и произнес юноше на ухо:

— Старший брат, я дам тебе все, что ты только пожелаешь. Но осмелишься ли ты?

Оказавшись меж двух огней, Янь Чжэнмин никак не мог понять, где реальность, а где вымысел.

Внутренний демон протянул руку, чтобы нежно погладить его, и снова прошептал:

— Старший брат, я не отступлюсь. Даже после ста лет самосовершенствования я не отступил. Даже Небесное Бедствие не смогло меня остановить.