Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Он должен был предотвратить будущий ущерб!

— Нет, — ответил Янь Чжэнмин голосом, не терпящим возражений. — Прости нам нашу невежливость, но мы должны уехать. Это чрезвычайная ситуация. Так что, боюсь, нам некогда принимать гостей. Пожалуйста, уходи!

Нянь Дада сделал глубокий вдох и громко сказал:

— Я готов подавать чай и наливать воду2, я буду усердно работать и верно служить вам. Глава, пожалуйста, позвольте мне присоединиться к клану Фуяо!

2 端茶送水 (duān chá sòng shuǐ) — досл. подать чай, налить воды (т. е. заботиться о ком-л.), второе значение этой фразы: быть на побегушках.

Янь Чжэнмин был слишком ленив, чтобы спорить с ним.

— Ли Юнь, напиши письмо Нянь Минмину. Его родной сын предал свой клан. Разве он сможет закрыть на это глаза?

Ли Юнь мягко произнес:

— О, ты разве не знаешь, что долина Минмин это не просто сборище заклинателей? Они занимают целую гору и принимают подношения в обмен на помощь жителям деревни. Они занимаются уничтожением мелких монстров. Если ученики не желают тратить свое время на выполнение поручений владыки долины, они могут свободно покинуть клан и присоединиться к другому. Благодаря этому долина Минмин смогла приобрести множество ценных связей. Этот проверенный временем способ слишком хорош, так почему он должен возражать?

Янь Чжэнмин ошеломленно замолчал.

Как мог в этом мире существовать клан с такими бесстыдными и ленивыми учениками?

— В клане Фуяо хватает людей, способных свалиться с меча, — произнес Янь Чжэнмин.

Оба брата и сестра позади него опешили. Только их глава мог таким образом заломить цену. Когда их приняли в клан, они не могли даже удержать меч в руках, не говоря уже о том, чтобы на нем летать.

— Глава, я знаю, что плохо обучен. В будущем, я буду хорошо тренироваться. Я никогда не позволю клану потерять лицо! — громко сказал Нянь Дада.

— Ты оставил свою долину позади, какой ты после этого заклинатель? — Янь Чжэнмин взглянул на юношу и упрямо заявил. — Уходи. Пока я глава, я никогда не приму в клан такого уродливого человека.

Нянь Дада опешил и замолчал.

Против этого утверждения у него не было ни единого аргумента.

Нянь Дада беспомощно посмотрел на Чэн Цяня, но мысли юноши были заняты чем-то другим. Эта фраза из уст Янь Чжэнмина напомнила Чэн Цяню о событиях прошлого, которое он почти забыл. И действительно, с тех пор как они были детьми, тщеславие их старшего брата никогда не ограничивалось только его внешностью. У него всегда был невыносимый характер. Порой, он даже отказывался прикасаться к еде, если та выглядела недостаточно хорошо.

Чэн Цянь посмотрел на свой изношенный темно-синий халат, который носил с незапамятных времен. Впервые с момента своего рождения он почувствовал себя немного неряшливым.