Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Тан Чжэнь тихо рассмеялся и, заложив руки за спину, добавил:

— Жизнь совершенствующихся скучна. Что еще им остается делать, кроме как предаваться чувствам?

Во время разговора он слегка закашлялся, и Люлан поспешно напомнил ему:

— Старший Тан, тень смерти на твоем лице становится заметнее.

— О, — Тан Чжэнь вытер уголок рта. — Люди, вроде нас с тобой, не должны так крепко привязываться к другим. Неплохо было бы сперва позаботиться о себе. Я слышал, что молодой господин Нянь даою хочет остаться и попросить главу принять его в клан Фуяо. Разве ты бы этого не хотел? Во время путешествий я часто отправляюсь в уединение, так что, вероятно, у меня не хватит сил направлять тебя на пути самосовершенствования.

На лице Люлана не осталось кожи, и оно навсегда утратило свою выразительность. Молодой человек спокойно ответил:

— Старший Тан, я последую за тобой.

Тан Чжэнь решил не тратить время на разговоры. Он лишь махнул рукой, будто ему было абсолютно все равно, последует Люлан за ним или нет. Он был подобен мотыльку, плывущему по непредсказуемому течению судьбы. За разговорами они незаметно покинули усадьбу Фуяо и растворились в тени.

Ранним утром следующего дня весь покрытый росой Янь Чжэнмин резко открыл глаза. Словно почувствовав неладное, он оглянулся и посмотрел на Чэн Цяня. Убедившись, что с младшим братом все в порядке, юноша помахал рукой в сторону бамбуковой рощи, призывая Ли Юня подойти ближе.

— Что случилось?

— Вернулись люди из Управления небесных гаданий. Они уже приходили к нам, но ты был без сознания и мне пришлось отослать их. Похоже, все это время они околачивались где-то поблизости и теперь вновь явились сюда. Вероятно, они уже знают, что ты поднялся на новый уровень и, наконец, вышел из уединения.

— Управление небесных гаданий? — Янь Чжэнмин нахмурился и, не задумываясь, заявил. — Сяо Цянь велел вышвырнуть их вон.

— А что, если Сяо Цянь попросит тебя жениться?

Янь Чжэнмин не стал отвечать на этот вопрос.

Ли Юнь вздохнул.

— Глава клана, старший брат, я вижу, ты совсем потерял рассудок...

Прежде, чем Ли Юнь успел произнести слово «глава», Янь Чжэнмин пробормотал какое-то заклинание и заставил юношу закрыть свой вороний рот.

Не имея возможности говорить, Ли Юнь обиженно уставился на него. Под гнетом своего «старшего брата» он чувствовал себя хуже, чем сирота в камышовом халате, хуже, чем гниющая в земле капуста, о которой некому было позаботиться.

Ли Юнь сердито подумал: «Я заберу Лужу, и мы вместе уйдем из этого дома! Будем ходить по свету и просить милостыню!»

Услышав их разговор, Чэн Цянь тут же открыл глаза.

— Старший брат, когда они впервые пришли сюда, твоя жизнь все еще была в опасности. Я должен был отправиться в уединение, чтобы создать клинок, потому я без объяснений прогнал их прочь.