Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Похоже, из-за его бесчисленных попыток предсказать судьбу на кончиках его пальцев появились мозоли.

Он вздохнул и мягко произнес:

— С древних времен процветание идет рука об руку с упадком, а успех рука об руку с неудачей. Разве такие заклинатели, как мы, не должны это понимать? В конце концов, разве мы не боремся с кармическим циклом ради достижения Великого Дао и обретения бессмертия? Разве мы не стремимся избежать страданий смертной жизни? Тун Жу, небеса даровали тебе великие таланты. Ты смог пройти дальше, чем другие. Будь то твоя семья или члены твоего клана, все они — это то, что связывает тебя с бренным миром, а, следовательно, все они лишь иллюзия. Ты должен избавиться от всего этого. Не стоит заблуждаться.

— Я не могу.

Сюй Инчжи перебил его:

— Желать человека — значит упорствовать в своих заблуждениях. Кого ты желаешь всей своей душой?

Тун Жу отвернулся, силясь избежать его взгляда. Но мгновение спустя он спросил:

— Если однажды ты увидишь, что твоя жизнь подходит к концу, сможешь ли ты также легко сказать: «Связи с этим бренным миром должны быть разорваны»?

— Нет никакой разницы между грибом и цикадой, червяком и мной. Разве это не смешно — обижаться на судьбу? — произнес Сюй Инчжи, совершенно не изменившись в лице.

Наблюдавший со стороны Янь Чжэнмин заметил, что для владыки башни Красной птицы не было никакой разницы между тем, чтобы быть живым или же превратиться в каменную статую. В его глазах ничто в мире не имело значения. Для него все казалось обыденным. Он ввязывался в такие дела лишь потому, что у него было слишком много свободного времени.

Хотя, если говорить об этом…"

"Во все времена, под вечным небом, имели ли значение расцвет и падение одной страны?

В целом свете, среди множества людей, так ли важны были жизнь и смерть отдельного человека?

Сюй Инчжи не ошибся. Все понимали эту простую истину. Однако в маленьком, постоянно меняющемся мире, от отдельного человека и его семьи до целой нации, кто не старался заботиться о «мелочах»? По сравнению с вечностью, все эти жизни и смерти, встречи и расставания, любовь и ненависть значили не больше, чем волны на море и белый цветок, недостойный упоминания.

Однако разве переживавший все это человек не страдал от душераздирающей боли?

До тех пор, пока его глаза могли видеть, он мог смотреть на, внушавший благоговейный трепет, бесконечный пейзаж, полный гор и рек. Но, поднявшись на самую вершину и стоя среди облаков, мог ли он точно сказать, где находится?

Янь Чжэнмин раздраженно сморщился и попытался придумать, как сбежать из этого странного места, но угол обзора снова изменился. Его старший наставник, Тун Жу, встал и произнес:

— Ты ошибаешься.