Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Прежде грозный и величественный дух дракона постепенно отступал, подавленный аурой Янь Чжэнмина. В конце концов, он не выдержал, и повернул назад, пытаясь убраться прочь.

В этот момент Чэн Цянь словно превратился в падающую звезду. Он устремился туда, где раскинулось знамя. Попадавшие на него капли дождя тут же замерзали, превращаясь в иней. Его изначальный дух, вопреки всему сформированный в камне сосредоточения души, вырвался наружу и в один момент достиг дракона, пытавшегося скрыться внутри флага.

Раненный зверь застыл в воздухе, подавленный изначальным духом Чэн Цяня.

Кончик меча Янь Чжэнмина почти коснулся знамени, но затем резко остановился. Убийственная Ци все еще не покинула его, но юноша спокойно посмотрел на Чэн Цяня.

Делая вид, что не заметил этого, Чэн Цянь улыбнулся ему и произнес:

— Смотри, глаза второго брата посинели. Он послал меня сюда специально, чтобы попросить пощады. Старший брат, пожалуйста, прояви снисхождение.

«Я в бешенстве, — подумал Янь Чжэнмин. Однако, видя столь редкую улыбку Чэн Цяня, он не мог долго сердиться. Холодное убийственное намерение и внутренний демон, чей след вспыхнул у него на лбу, наконец, начали рассеиваться, оставив вокруг его тела лишь ауру клинка. Однако Янь Чжэнмин совсем не оценил тот факт, что одной ногой ступил в область знаний о божественном мече. Напротив, он раздраженно проклинал себя. — Это выглядело так, будто я вновь позволил ему одурачить себя. Как же я бесполезен».

Сквозь окружавший его блеск клинков, Янь Чжэнмин снова посмотрел на Чэн Цяня.

— Что? Ли Юнь хочет эту сломанную игрушку? Вечно он собирает всякий мусор."

"Чэн Цянь закатал длинные рукава своего ханьфу и вернул застывший в воздухе дух дракона обратно в знамя. Как только оно упало на землю, буря немедленно затихла, будто все случившееся ранее, было всего лишь иллюзией. Чэн Цянь поднял флаг и осторожно свернул его. Когда пальцы юноши коснулись, сломанного Янь Чжэнмином, флагштока, он почувствовал легкую дрожь запертого внутри духа.

Этот дракон был божественным зверем. И все же он пал до такого состояния. Была ли всему этому виной непостоянная воля небес?

Мир безжалостен, он ко всему относится как к соломенным псам7.

7 刍狗 (chúgǒu) чучело собаки (в древнем Китае ― для жертвоприношений, по окончании которых его выбрасывали; обр. в знач.: ненужная, бесполезная вещь, хлам).

Возможно, перед небесами все, так называемые, божественные звери и великая сила — не более чем муравьи?

Эта мысль заставила его почувствовать себя потерянным и печальным.

Бросив знамя истинного дракона Ли Юню, Чэн Цянь перевел взгляд на стоявшую в стороне повозку. Лошади вырвались из поводьев и исчезли. Теперь юноша гадал, как этот избалованный мальчишка собирается возвращаться.