Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

— Разве ты не пришел сюда в поисках прохлады? Можешь спокойно спать здесь, и я не стану отнимать у тебя кровать.

— Нет... кхм, не нужно, — у Янь Чжэнмина тут же пересохло в горле. — Твоя подушка... у тебя слишком жесткая подушка. Я к ней не привык, поэтому я пойду.

После этого он сразу же ушел, даже не взглянув на Чэн Цяня.

Чэн Цянь поднял руку, взял подушку и слегка сжал ее, но почувствовал лишь, что глава клана становится все более и более неразумным. Неужели он предпочитает спать в куче хлопка?

В этот самый момент, в комнату внезапно ворвалась маленькая, размером с ладонь, птичка и, как хлопушка, врезалась прямо в грудь Чэн Цяня. Из птичьего клюва раздался чистый и звонкий девичий голос:

— Ай-йо, ста... а? Третий брат, старший брат отдал этот двор тебе?

Это была Лужа.

Прежде чем Чэн Цянь успел ответить, маленькая птичка встрепенулась и трижды подпрыгнула на ладони Чэн Цяня, распушив перья.

— Я так зла! Это выводит меня из себя! Я не могу вернуться обратно!

Чэн Цянь никогда особо не общался с девушками, поэтому теперь ему было немного не по себе перед внезапно повзрослевшей младшей сестрой. Но, когда она превратилась в птицу, он почувствовал себя гораздо спокойнее.

— Что случилось?

— По дороге сюда я встретила какого-то ублюдка. Он польстился на мою красоту и расставил ловушки, чтобы поймать меня! Я всю ночь грызла эти сети, пока мне, наконец, не удалось вырваться! Я не знаю, что за темное заклинание было на этой штуке, но теперь я не могу вернуть себе прежний вид! — словно пытаясь выплеснуть весь гнев, Лужа подпрыгнула еще дважды. — Я сожгу этого ублюдка до смерти!

Чэн Цянь поднял руку, чтобы придержать ее маленькую птичью головку, и коснулся мягких перьев.

— Кто это был?

Лужа печально потерлась о его ладонь.

— Я не знаю.

— Я отнесу тебя к Ли Юню. Посмотрим, найдет ли он какое-нибудь решение, — Чэн Цянь встал. — Я слышал, что снаружи не прекращаются войны, и будет лучше, если в будущем ты не будешь выходить одна.

Лужа опустила голову.

— Когда же я смогу стать могущественным Небесным Чудовищем?

Эти слова были ему знакомы. Чэн Цянь вспомнил себя в то время, когда он день и ночь пребывал в тревоге, гадая, когда же он наконец станет грозным мастером, способным повелевать облаками и дождем.

Он не смог удержаться от улыбки, собираясь утешить свою сестру.

Но затем он услышал, как Лужа крайне недовольно пожаловалась:

— Как только я превращаюсь в птицу, всегда находятся те, кому нравится заигрывать со мной. Но почему ни один охотник за юбками не пытается соблазнить меня, когда я в человеческом обличье? Неужели они настолько слепы? Как же это бесит!

Чэн Цянь промолчал.

Он почувствовал, что, возможно, не совсем верно понял причину гнева своей младшей сестры.