Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Он развернул руку и достал из рукава скипетр размером с ладонь. Он дважды взмахнул своим оружием, удлинив его примерно до человеческого роста, и безжалостно всадил в макушку окровавленного человека, пригвоздив того к месту.

Но удар его не убил. Даже будучи проткнутым насквозь, он не перестал бороться. Мгновение спустя он вдруг взорвался, превратившись в бесчисленные куски плоти, окутанные темной аурой.

Отовсюду из толпы послышались крики. Кровавая плоть оказалась пропитана ядом, к ней нельзя было прикасаться."

"Выражение лица Чжоу Ханьчжэна изменилось.

— Эту темную технику называют «Душа художника». «Художник» накладывает невидимое заклинание на души других людей без их ведома и заставляет подчиняться всем его приказам.

Стоило ему произнести эти слова, как вокруг Гу Яньсюэ немедленно освободилось большое пространство. Даже ученики острова Лазурного Дракона смотрели на него с подозрением — среди нынешних грозных мастеров, кроме Четырех Святых, кто еще обладал способностью создавать невидимые заклинания?

Тан Яо, казалось, ждал этих слов. Он повернулся к владыке острова, размахивая длинным мечом. Искры, вспыхнувшие на тонком лезвии были результатом слияния клинка с его ядром.

Тан Яо сказал:

— Владыка Гу, как ты это объяснишь?

Владыка острова горько рассмеялся:

— Этому нет оправдания.

— Значит, тот дьявольский камень действительно у тебя?

Наконец и он показал свои истинные намерения. Несмотря на то, что Тан Яо так тщательно скрывал свои мысли, его целью все еще был камень.

Но был и тот, кто отказывался понимать ситуацию. Тан Ваньцю немедленно вышла вперед, вставая рядом с владыкой острова и упрямо сказала:

— Глава клана, я клянусь своей жизнью, что владыка острова не темный заклинатель и у него совершенно точно нет никакого демонического артефакта!

— Закрой свой рот, — прорычал Тан Яо низким голосом. — Тан Ваньцю, ты становишься все наглее. Пусть ты больше не младший ученик, но ты все еще часть горы Мулань. Ты собираешься пойти против своих старших собратьев?

Глаза Тан Ваньцю расширились, стоило ей услышать эти бесстыдные злобные речи. В этот момент, как бы она ни пыталась обмануть себя, она все равно понимала: пусть слова главы клана с горы Мулань звучали достойнее, чем речи Чжоу Ханьчжэна, но его истинные намерения были ничуть не лучше.

Тан Ваньцю побледнела. После долгого молчания она запинаясь проговорила:

— Тогда... Тогда я попрошу главу изгнать меня из клана.

Владыка острова вздохнул:

— Если слава о человеке распространит по всему свету, то распространится и ложь. Все в порядке, Ваньцю, тебе не нужно этого делать.

Тан Ваньцю стиснула зубы и осталась невозмутимой.