Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Собаки, птицы и лисы были еще ничего, но среди людей также бегала большая жирная серая крыса. Это было крайне отвратительно.

[3] Инедия от лат. «голодание». Солнцее́д — человек, утверждающий, что способен длительное время обходиться без физической пищи и воды, или только без физической пищи. Синонимы: праное́д, бретариа́нец (от англ. breath — дыхание) — человек, которому для жизни нужен якобы только воздух. Саму философию такого образа жизни, соответственно, называют солнцеедение (праноедение).

Но несмотря на весь фэн-шуй этого места [4], даже Чэн Цянь не мог удержаться от хмурого взгляда, не говоря уже об их старшем брате мизофобе [5].

[4] Здесь используется фраза «風水地地», что буквально означает «место с хорошим фэн-шуй», «место богатое природными ресурсами». (Это сарказм)

[5] Мизофобия - навязчивый страх загрязнения либо заражения, стремление избежать соприкосновения с окружающими предметами. Человека, который испытывает подобный страх, называют мизофобом.

Но Янь Чжэнмин не выказал никаких признаков протеста. Он просто не мог. Именно он был тем, кто решил остаться, как он мог отступиться от своих собственных слов на глазах у всех?

Янь Чжэнмин махнул рукой, отклоняя предложенную ему младшим адептом подушку. Он смотрел куда-то вдаль, и его сердце было наполнено невыразимым одиночеством."

"Он невольно вспомнил о Традиционном зале на горе Фуяо, о маленьком дворике с беседкой, где клубился дым от благовоний, о младших адептах, спокойно разносивших закуски и теплый чай. Они никогда не ценили те времена, день ото дня создавая все новые и новые проблемы.

В то время он вечно спал до тех пор, пока солнце не поднималось высоко. Ли Юнь всегда играл со своими отвратительными рептилиями, Хань Юань всегда что-то ел украдкой. Чэн Цянь был единственным, кто боролся со своей сонливостью, слушая, как их учитель читает писания…

Даже теперь пейзаж оставался неизменным, только людей больше не было.

- Эй, младший брат, что случилось? - Голос Хань Юаня вырвал Янь Чжэнмина из мыслей.

Янь Чжэнмин обернулся и увидел, что Чэн Цянь практически оперся на Ли Юня, в поисках поддержки. Судя по цвету его лица, он не то, чтобы плохо спал, а скорее уж был серьезно болен. Даже губы сделались пепельными.

Чэн Цянь прищурился и покачал головой. Но, то ли потому, что у него не было сил, то ли потому, что он не хотел говорить слишком много, он так ничего и не сказал.

Янь Чжэнмин встревожился. Последний раз, когда он видел Чэн Цяня таким, был, когда мальчишка впервые вырезал амулеты. Тогда он почти полностью осушил себя.

- Что ты делал вчера вечером? - Янь Чжэнмин потянулся, чтобы ткнуть пальцем в темные круги под его глазами. - Какую-то пакость?

Ли Юнь внезапно вспомнил свой вчерашний разговор с Чэн Цянем.