Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Он не верил ни в то, что его младшая сестра обладает интеллектом, ни в то, что она не придет в ужас. Но в следующую секунду он вдруг понял, что имел в виду Янь Чжэнмин. Хотя у них не было возможности выследить учителя, они могли попытаться что-то сделать со своей младшей сестрой.

Так как учитель всегда брал ребенка с собой, а она еще не научилась понимать человеческий язык, их план определенно не будет раскрыт.

После недолгого обсуждения все трое нашли тонкую деревянную пластину. Начитанный Чэн Цянь предоставил идею, а Янь Чжэнмин отвечал за исполнение. Таким образом, они с трудом нацарапали ножом заклинание слежения.

Это заклинение было очень простым, потому что Чэн Цянь не читал часть для тех, кто уже знает азы. Но, даже учитывая это, навыки старшего брата неожиданно оказались настолько плохи, что он снова и снова терпел неудачу.

Янь Чжэнмин встряхнул ноющей рукой, чувствуя, что даже на официальных уроках он никогда не проявлял подобного усердия. Он не мог не выплеснуть свой гнев на Чэн Цяня.

— Что это, черт возьми, за хрень такая? Стоит ли мне действительно полагаться на твою память? — вскипел Янь Чжэнмин.

Плохой рабочий всегда винит инструменты [2]. Чэн Цянь проглотил эту вульгарную фразу и промолчал, с явным презрением во взгляде оглядывая первого старшего брата с ног до головы. Янь Чжэнмин и Чэн Цянь ссорились, пока Ли Юнь отчаянно пытался заключить мир. К полуночи они наконец-то закончили вырезать заклинание.

[2] На самом деле в оригинале и в анлейте использована куда более вульгарная фраза. Дословно она звучит как «Тот, кто не может сходить в туалет — винит сортир». Мы попытались заменить ее на что-то более благозвучное…

Янь Чжэнмин передал эстафету зевающему Ли Юню.

— Я оставлю все это тебе. Попытайся привязать это к ней. Не могу поверить, что я так долго не спал из-за вас и этой дерьмовой штуки.

Кто, в конце концов, был во всем виноват? Это действительно оказался тот случай, когда «вор кричит вор».

Чэн Цянь чувствовал такую сонливость, что не мог стоять ровно. Оставив позади «Императрицу» [3], Чэн Цянь поплелся к своей комнате. Но как только он подошел к двери и уже собирался войти, его окликнул Янь Чжэнмин:

[3] — 娘娘

niángniang

1) устар. матушка-государыня, государыня-императрица

2) матушка-покровительница (особенно: богиня деторождения)

3) диал. матушка, мамаша, родительница.

— Подожди, Сяо Цянь, я хочу тебе кое-что сказать.

Янь Чжэнмин так быстро вырос всего за год, будто съел какое-то удобрение, его голос постепенно становился глубже и больше не звучал ясно и мелодично, как у подростка. До тех пор, пока Янь Чжэнмин не начинал громко возмущаться, он звучал как настоящий зрелый мужчина.

Чэн Цянь редко слышал у него столь торжественные нотки. Он обернулся, озадаченно глядя на Янь Чжэнмина.