Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Чэн Цянь обменялся взглядами с Ли Юнем, взял чашку, глазурь которой Янь Чжэнмин почти стер, и налил туда холодного чая, похоже, находившегося в чайнике в течение нескольких дней. Янь Чжэнмин неглядя выпил его.

Нахмурившись, Ли Юнь спросил:

— Первый старший брат, это… ты знаешь, кто такой «старый друг»?

Ли Юнь на самом деле обладал тонким умом; просто он слишком любил необычные трюки и не имел достаточно концентрации. Немного поразмыслив над чаем в чашке, Янь Чжэнмин кивнул.

— Да.

— Как я и думал, это, должно быть, один из последователей Темного Пути, — подтвердил Чэн Цянь.

Янь Чжэнмин:

— Откуда ты знаешь?

На самом деле, Чэн Цянь уже думал, что это странно — слушая учителя во время чтения священных писаний, он заметил, что, хотя тот часто говорил противоречивые глупости, в текстах разных школ прослеживалась единая концепция, проходящая через каждую теорию. Заключалась она в том, что: «Великое Дао бесформенно и соответствует естественному порядку вещей»."

"Поскольку оно бесформенно, в нем нет ни правильного, ни неправильного. Все существа достигают одной цели разными путями. После посвящения Чэн Цянь никогда не слышал от своего учителя плохих слов о последователях Темного Пути или о самосовершенствующихся чудовищах.

Для этого был никчемный первый старший брат, до горечи ненавидящий их.

Чэн Цянь ответил:

— В прошлом году, в Долине Демонов, когда второй старший брат говорил о демонических совершенствующихся, ты накричал на него. Именно тогда я начал чувствовать, что… первый старший брат, кажется, особенно отвергает темное искусство.

Янь Чжэнмин махнул рукой.

— Я просто боялся, что он введет тебя в заблуждение.

— О… Однако, похоже, ты не боишься, что сам введешь нас в заблуждение, засыпая на каждом утреннем занятии, — сказал Чэн Цянь и глазом не моргнув.

Янь Чжэнмин: …

У этого маленького ублюдка был острый язык!

Янь Чжэнмин закатил глаза в ответ на слова Чэн Цяня. После короткого молчания он медленно заговорил:

— Я, вроде бы, не рассказывал тебе, как встретил учителя. Когда мне было семь или восемь лет, я закатил истерику из-за какого-то дела, о котором я сейчас и не вспомню. Тогда я был очень зол, поэтому убежал, оставив своих слуг, и был похищен.

Как говорится, каким был мальчик, таким будет и мужчина. Это определенно напоминало первого старшего брата.

— Меня похитил человек, очень красивый человек. Но он выглядел так, будто его отчаянно тошнило от всей той мертвой атмосферы, что окружала его, — вспоминал Янь Чжэнмин. — Он привел нас в заброшенный даосский храм.

Чэн Цянь моргнул.

— Нас?

— Нас, — подтвердил Янь Чжэнмин. — Всего было четверо или пятеро детей, все почти одного возраста со мной. Среди них была только одна девочка, все остальные — мальчики.