Янтарь (СИ)

Теперь можно было не переживать о том, что я смогу опозориться перед этим странным громкоголосым отцом Янтаря. Что бы там не было, сделано правильно или нет, но скоро мне будет совершенно без разницы.

Вот только будь трижды проклята Тайга!

Ведь я была готова! Я была спокойна!

А теперь…черт возьми, теперь внутри меня теплилась совершенно ненужная и такая хрупкая надежда, что я смогу жить! Ведь все эти мужчины вместе взятые, они должны бил быть сильнее Палача. Единственное, что я пока смутно представляла чем смогу заинтересовать их ради собственного спасения, и чем затем смогу отблагодарить, совершенно не уверенная в том, что они не захотят убить меня сами, если узнают правду.

Я молча наблюдала за происходящим, стоя прямо за спиной Янтаря. которая напряглась и застыла, когда мужчина обернулся, чтобы увидеть того, кто стоял в тени заснеженных деревьев все такой же страшный и загадочный. Без единой эмоции на своем красивом лице. Без единой ощущаемой эмоции.

— Это еще кто? — буркнул Янтарь настороженно и недовольно, но бесстрашно, наверное, не сразу понимая кто именно стоит перед всеми. И для чего.

— Да ладно! — как-то ахнул отец, вдруг шлепнув себя по бедрам, когда все мужчины теперь были сосредоточены исключительно на Палаче, очевидно. начиная понимать, что они тоже ничего не чувствуют. Ни его природного Беровского запаха, ни его эмоций.

Но я была благодарна Палачу хотя бы за то, что теперь все взгляды были обращены на него одного, включая глаза того жуткого Кадьяка, который словно рылся в моей голове, заставляя чувствовать себя уничтоженной и беззащитной перед его пронзительным тяжелым взглядом."

"Теперь и он смотрел на Палача, при чем, был явно удивлен. Я бы даже сказала, что отчасти растерян, если Берсерки, подобные ему. вообще способны когда-либо теряться или смущаться.

— Ты тоже видишь? — вдруг пихнул локтем отец того самого жуткого зеленоглазого Кадьяка, на которого я почему-то косилась больше, чем на кого-либо еще, когда тот даже не моргнул оттого, что ему нехило прилетело, лишь выдохнул приглушенно, но холодно:

— Утихни.

Странно, но отец и правда притих, когда стало понятно, что все эти чистокровные хоть и были совершенно из разных родов, но очевидно неплохо все знали друг друга, и забрели на полянку к Янтарю не просто так.

— Пап, так это правда? — кивнул тот, что был блондином с жуткими голубыми глазами, которые горели так, что невозможно было смотреть в его глаза больше пары секунд, явно обращаясь к отцу Янтаря, отчего я быстро заморгала, пока не в состоянии разобраться в этих замысловатых родственных связях и надеясь заняться эти в плотную позже, если все таки буду жить.