Янтарь (СИ)

Можно только сильно удивить и воспользоваться ситуацией.

Главное, чтобы после этого я не стала бы обязанной взять его в мужья за непристойное поведение…

Нет, раздеваться я больше не планировала.

И без того его «дружок» весьма убедительно торчал из бедер мужчины, очень непрозрачно намекая, что мужлан в полном восторге от происходящего и моих попыток снова одолеть его.

— Попробуешь еще? — широко улыбнулся Бер, явно желая заполучить второй раунд, если не со сковородкой, то чем-нибудь другим, вероятно, пока не чувствуя, что я замышляю кое-что другое.

Никакого рукоприкладства в этот раз!

И никаких сподручных средств!

— Какой смысл пробовать, если ты как гора? — тяжело выдохнула я, окидывая прищуренными глазами громилу, когда он довольно хмыкнул, наконец опуская свои ручища вниз и кажется расслабляясь, даже если пробасил:

— Не думал, что ты так быстро сдаешься, Облепишка. В тебе столько огня полыхает, что можно весь лес обогреть без особо труда, — он смело шагнул ко мне, преодолев расстояние так быстро, что я на секунду растерялась и оторопела, когда он стал возвышаться надо мной, выдохнув так, что я ощутила его дыхание на своем лице, — Знаешь, в нашем лесе весной цветут оранжевые цветы. Хрупкие и нежные, но такие яркие, что, кажется будто стоит коснуться пальцами лепестков и ты получишь ожог. Их называют Огонёк. Думаю, тебе бы очень подошло это имя…

Я застыла, в какой-то момент даже задержав дыхание оттого, что впервые ощутила его рядом с собой так близко.

Ощутила собственным телом его жар и медвежью силу в крови, от которой ноги хотели подогнуться, если бы только не мой характер и врожденное чувство полного неповиновения.

Нельзя было поддаваться этим эмоциям!

Нельзя!

Я уже наступала на эти грабли…и упаси меня боже сделать это снова.

Поэтому я сжала кулак до такой степени, чтобы мои короткие, но все таки довольное острые коготки впились в ладонь, кусая болью и возвращая на бренную землю.

Пусть будет боль физическая, но ни за что больше я не позволю причинить мне боль душевную!

Во мне и без того осталось половина сердца после смерти папы, и я не смогу стоять на ногах твердо, если оставшаяся часть сердца будет разбита.

Вскинув голову, я нахально и смело всматривалась в его желтые глаза, видя, как в них снова разгорается веселье и полный восторг, оттого что он в очередной раз смог зажечь мою кровь, как бы примирительно и ласково не говорил.

Он был такой теплый.

Душой и телом.

Что сложно было держать себя в состоянии колючего ежика перед ежесекундным боем.