Янтарь (СИ)

Папа тогда долго смеялся над моими криками и метаниями по дому, во время которого я успела все снести на своем пути, пару раз включая и его самого, а потом рассказал, что матерью нашего малыша будет медведица, как того требовали законы рода Беров.

И это для вас подобное ужас и пакость несусветная, а для того, кто был немного мишкой — вполне себе нормальное мероприятие!

Опять же своими глазами я ведь этого не видела…ну подумаешь два медведя носятся по лесу, делов то! Главное, что из людей никто не поймет в чем тут особый смысл!

И я была так рада потом.

Так ждала нашего малыша…

…. После смерти папы каждый прожитый день я посвятила тому, чтобы отыскать медведицу, которая стала мохнатой мамочкой моего малыша.

Все было идеально до того момента, как на моем пути не появился этот мужлан!

— Слишком маленькая, не справлюсь я видите ли! — фыркнула я в тишине комнаты, прерываемой лишь потрескиванием огня в печке и сопением уснувшего крохи, осторожно укладывая малыша в самодельную колыбельку, чтобы прилечь самой и успеть набраться сил к новому дню.

Нужно было переждать хотя бы неделю в этом месте, а затем двигаться в путь дальше. Так далеко, как только можно, чтобы нас никто не смог найти!

Может где-то в этом мире есть место, где мы сможем остаться жить и ничего не бояться…

…Не бояться, что нас смогут найти, и оставить моего малыша полным сиротой.

Мой малыш спал, а я дремала рядом на кровати, не переставая улыбаться и выбирать имя, находясь в таком приподнятом состоянии, что смогла бы запросто свернуть горы!

Мне казалось, что я никогда не устану и буду летать электровенником на одном только позитиве еще долго-долго.

Рай закончился через день.

И началась реальная жизнь, в которой мне не у кого было просить помощи.

Мой малыш плакал практически не переставая.

И, знаете, плакал по-беровски — громко, надрывно, а главное упорно, распугивая всю съедобную живность в округе, чтобы его сестра случайно не поправилась от переизбытка мяса.

И как хорошо, что в этом домике были припасы, которые можно было грызть раз в сутки.

Малыш вопил так, что его мордашка становилась красной, а маленькие ручки, сжатые в кулачки отчаянно тряслись, и не помогало совершенно ничего — ни мои объятья, ни укачивания на руках, ни теплая водичка, в которую я его опускала в надежде на то, что водная среда успокоит его.

Иногда помогала бутылочка, но лишь иногда!

Перерывы между плачем были слишком маленькими, чтобы мне удавалось что-нибудь придумать, как отвлечь кроху от его истерики…а главное понять, что же было не так.

Кажется, с животиком было все в порядке, но знать наверняка я не могла ничего, со стыдом начиная себе признаваться в том, что на работе даже в родильном отделении было гораздо проще.