Янтарь

Главное не думать, что все они каким-то странным образом общались между собой, да еще и дети как-то оказались общими — ну просто Беровская шведская семья воистину!

А еще буквально под потолком витало напряженное ожидание моего более развернутого рассказа.

Это было так ужасно и дико, словно я должна была исповедаться перед всей семьей того, к кому мое сердце тянулось робко, но неумолимо!

— …Пап? — выдохнула девушка, протягивая вдруг руки, словно просилась на ручки, и ее тут же подхватил тот Кадьяк, чьи глаза поражали своей яркостью, прижимая к своей груди так жадно и сильно, словно он сам пытался найти в ней свое спасение и мир.

— Мы никогда не обсуждали это, но думаю, что да. У рода Бурых ведь не запрещено жить среди людей. По крайней мере, я не помню того, чтобы папа страдал. Он часто уходил в лес и общался со своими медвежьими собратьями.

— В ваших законах прописано или указано устно условие не только о замене наказания, но и виновного? — впервые за долгое время проговорил блондин с голубыми яркими глазами, делая это так же отрывисто и колко, как Палач, словно его ледяная натура была под стать этим стражникам закона

Говорят, что самое сильное чувство — любовь…

— Как ты, друг мой? — обернулся он и к отцу. который шагал самым последним. заглядывая в его прозрачно-серые глаза, но так и не получив ответа, просто молча обнял рукой за мощную шею, вышагивая рядом.

— …оставьте меня здесь, — прохрипела я едва слышно. и вздрагивая когда из кустов появился молодой парень, прикрывая руками свои обнаженные бедра. явно не выросший в лесу, подобно своим большим собратьям, судя по тому, что стеснялся ходить голышом, а еще выглядел так, словно только что его фотографировали на обложку журнала.

Он стоял словно замок."

"Я чувствовала себя просто ужасно. так плохо, что не смогла бы передать ни словами, ни жестами, горя сейчас только одним искренним желанием — подойти к жене того, кто взял мою вину на себя, бесстрашно отправившись вместе с братом, и обнять ее крепко-крепко!

Бесконечно глубокие, невероятного серого цвета с черными длинными ресницами, в которых был такой покой, что я тихонько выдохнула, разглядывая его красивое лицо с черной щетиной, где блестела благородная седина, когда мужчина посмотрел вперед, проговорив негромко, но твердо:

— Одно из поселений Бурых? — тихо обратился Карат к Сумраку, и пусть этот вопрос предназначался не мне, все таки тихо выдохнула:

— Он не говорил, что у него есть братья.