Янтарь

но и весь этот мир!

Путь до своего полуразрушенного домика я даже не помнила, слыша лишь грохот своего сердца и кряхтение малыша, который иногда переходил в тонкий жалобный плачь.

Он был еще маленьким Бером, и сейчас я боялась только одного — что он не чувствует меня! Не чувствует, что теперь он не один, а под моей защитой и огромной любовью, с которой я ждала его всё это томительно долгое, бесконечное время.

Успокаивало только одно — у нас впереди была целая жизнь, чтобы научиться понимать друг друга и этот мир, в котором мы затеряемся, чтобы никто не смог причинить нам вреда.

Поэтому я шептала малышу ласково и успокаивающе, прижимая его к груди и вваливаясь в дом, чтобы скорее завершить все необходимые процедуры.

Конечно же я знала по рассказам папы, что истинные Берсерки, рожденные от медведиц и спасенные своими отцами не нуждались в том, чтобы их мыли, пеленали и закутывали в кокон из всех найденных шкур и тряпок, из которых я просто соорудила самое настоящее гнездо, чтобы малышу было максимально тепло и уютно.

Медвежьи отцы с трепетом и гордостью носили своих малышей на груди, не только защищая и даря свое обволакивающее тепло. но позволяя новорожденному услышать стук своего сердца, который успокаивал крох и убаюкивал.

Но я не была папой Бером…

И боялась что моего тепла для малыша будет просто недостаточно, поэтому и влетела в дом, поспешно закрывая всеми найденными одеялами проход в единственную целую комнату, с единственных не разбитым окном, где горел ровный огонь, и ждало ведро с теплой водой, и даже бутылочка с молоком!"

"Да, я готовилась к этому событию основательно и заранее.

Но вот к чему я точно не была готова, так это к тому. что нас найдут!

— Твою мать!.. прости, маленький!

Осторожно уложив крошку в приготовленную кроватку по типу гнезда и укрыв его бережно какой-то шкурой, я понимала одно — если я чувствовала ЕГО, то и он чувствовал меня тоже!

А знаете что еще?

Пусть я не была чистокровной и вообще была в большей степени человеком, чем потомком Берсерка, но даже своей разбавленной кровью. я ощущала, что он в десятки раз сильнее меня.

Лишь однажды в своей жизни я чувствовала такую дикую и совершенно не поддающуюся описанию энергетику — когда к моему отцу приходили те. которых называют чистокровными!

Единицы в нашем роду Бурых!

Огромные, жутко сильные. клыкастые…устрашающие своей силой и быстротой.

И вот я снова чувствовала это!

Но, знаете что?

Кто может быть сильнее раненного зверя?

Только зверь. у которого есть малыш!

Поэтому я вышла по порог, снимая с себя шапку и неудобный огромный комбинезон, вглядываясь в темноту, серьезно и решительно настроенная на то, что чьи-то кости лягут под этот дом.

И эти кости будут не мои!

Да.