Янтарь

От него веяло этим теплом и невероятной силой, за которую хотелось спрятаться, сворачиваясь в клубочек и подставляя свои ладошки для его нежности.

Рядом с ним хотелось быть послушным рыжим котенком, а не бешеной лисой, которой постоянно приходилось что-то выдумывать, чтобы оттолкнуть его от себя так далеко, как только получится.

Но самое обидное, что он никак не уходил.

Даже не злился!

Ну, вот и что с ним было делать?…

Ведь это по моей вине сломалась стена. По моей вине ему теперь приходилось корячиться в попытках сделать хоть что-нибудь, чтобы домик не рухнул!

И я сама буду виновата в том. если останусь без этого пристанища…

А он?

Он снова не злился!

Что-то бормотал себе под нос про нехватку рук и крепко держал стенку. пока я закутала малыша в свою кофту поверх тонну пеленок и меха, осторожно выходя в тихий лес на тот случай, если что-то пойдет не так.

Этого громилу крыша точно не убьет, максимум — шишек заработает, а вот мы с крохой могли пострадать.

Впрочем, и замерзнуть тоже могли!

На дворе был не май месяц, к сожалению, а медвежьей крови во мне было слишком мало, чтобы она грела с такой силой, как у настоящих Беров."

"Может, сказывалось еще и то, что я была девушкой-Бером, не знаю. Среди моего окружения я была одна такая, и себе подобных женского рода не видела. А папа мог расхаживать зимой в одной рубашке на голое тело и от мороза не ёжиться, даже если и не был чистокровным.

Жаль, я была не такой…

Не такой сильной, смелой, не такой уверенной в себе.

Я не была сейчас уверенной даже в том, что смогу воспитать моего кроху, сидя на каком-то заснеженном пне, прижимая его к себе и стараясь не дрожать так сильно. чтобы не разбудить.

Самое забавное, что кроха притих.

И ведь не спал.

Смотрел своими красивыми глазками по сторонам, с большим удивлением пристально рассматривая широкие пушистые ветви вековых хвойных, которые опускались к земле от обилия снега на них.

Но впервые за долгое время не кричал и хныкал протяжно и жалобно. И я боялась сделать даже лишнего вздоха, чтобы не потревожить его покой. И мой тоже.

Вернее будет сказать. что покой всего леса!

— Вы чего там притихли?

Я бросила убийственный взгляд на мужчину, который продолжал заниматься исключительно домом, и, к сожалению, ничего из моих манипуляций не увидел, но вот его бас мог поднять даже контуженного из могилы!

— А можно потише?!

Он обернулся на меня, посмотрев недоуменно, но весело сквозь пряди своих вечно растрепанных волос, чтобы широко улыбнуться и подмигнуть:

— Нельзя! Я всегда так говорю.