Янтарь

Это был гимн новой жизни, полный силы любви и восторга!

Губы Карата изогнулись в улыбке, а глаза полыхнули задорно и лукаво, когда мужчина промурлыкал, салютовав Грому:

— Совсем ошалел! — всплеснул руками Буран, недовольно окидывая своего огромного невозмутимого друга, который сам воздерживаться от выпивки даже не пытался.

Длинные ресницы Нефрита дрогнули, словно он не ожидал услышать ничего подобного, все такой же смущенный и растерянный, пока не в состоянии поднять глаз на своего отца, который за сегодняшний вечер просто побил все мыслимые рекорды по мимишности, неожиданно показывая, что он может быть не только надменным, высокомерным хитрюгой, но и нежным любящим медведем, что видимо стало полной неожиданностью и открытием не только для меня одной!

И я искренне старалась сдержать смех в себе, утыкаясь в грудь посмеивающегося Янтаря, и наблюдая краем глаза, как отец надулся, буркнув недовольно, но все таки с некоторой долей смущения:"

"— Уже тогда папу все боялись до дрожи, и мальчишки-Кадьяки разбежались кто куда. стоило только понять, что сам Карат появился здесь, — тихо рассмеялся Нефрит, выгибая брови и поднимая свои яркие горящие глаза на своего отца, с лица которого не сходила улыбка, — Но были и те, кто успел нажаловаться своим отцам на нас и то, что королевские отпрыски распустили руки и разодрали в кровь и месиво кое-какие задницы. В итоге вслед за папой прилетели и отцы обиженных детей, не пытаясь разобраться в том, кто был прав, а кто виноват. Помню, один из таких разъяренных отцов даже схватил за ухо Севера, пытаясь доказать, что мы поступили неправильно.

— Значит, черный джип будет в самый раз! — широко разулыбался Буран, уже было опрокидывая в себя содержимое, если бы не Гром, который ловко и молниеносно эту бутылку отобрал, поставив на место и буркнув:

— Сделаешь надрез здесь, — карат провел кончиком пальца полоску как раз в том месте, где не было его крови, не глядя на меня — едва живую и трясущуюся от того, что мне предстояло сделать, — Скорее! Малыш боится! Если он начнет брыкаться, то Мию будет уже не спасти!

— И можно даже без стаканов, льда и трубочек! — улыбнулся очаровательно Нефрит, плюхаясь рядом с отцом и усаживая на коленях Ладу.

Карат прокусывал подушечки своих пальцев по очереди. выпуская кровь, которой принялся намазывать живот Мии ровными полосками от одного бока к другому, оставляя ниже пупка чистое нетронутое пространство по форме напоминающей сильно сплющенный овал.

— Да я столько детей спас, что вам и не снилосы! Да я…я…

Даже Лютый словно застыл, глядя на отца проникновенно и поддерживающее, но не пытаясь прикоснуться к нему сейчас.

Ребенок был больше Берсерком, чем человеком, и его сила была огромной, даже не смотря на то, что он еще не родился.