Янтарь

он не нападал не дослушав, а это было неплохим началом!

— Правильно! — тут же пробасил отец, закивав горячо головой, — Ни кормить не надо, ни убирать за ним!

Лучше и не скажешь!

И Север мог бы это сделать!

— Мои глаза! — истошно и перепугано вопил до хрипоты Бер, прижимая дрожащие ладони к лицу, и пошатываясь даже сидя в снегу, когда его начинало трясти от осознания того, что проходят долгие и жуткие секунды, а мир вокруг остается по прежнему черными, и лишь запах крови и эмоций его нерадивых дружков говорили о том, что всё только начинается.

Чтобы Кадьяк поставил на место тех, кто унижал род Бурых, даже если они были моей крови!

Неловко кашлянув и вытерев нервно большую ладонь о задний карман своих джинс, видимо надеясь тем самым хоть немного очистить руку от крови, Гром все таки чуть склонился, пожав осторожно лишь кончики пальцев смелой девушки, но не глядя ей в глаза, нервно усмехнувшись:

Как говорится — за что боролся, на то и напоролся, но теперь отступать было некуда, и бесполезно было дрыгать своими убогими ручками и ножками, когда Север поймал его на лету за шею, сдавив так, что Бер истошно захрипел, явно в ту секунду пытаясь позвать на помощь своих шакалов, которые испуганно расползались по сторонам, боясь отвести взгляд от разгневанного Кадьяка, в ужасе ожидая, что теперь он кинется за ними и перебьет всех, даже особо не напрягаясь.

Гром выдавил мрачный смешок, но все таки видимо решил промолчать о том, что Кадьяки на земле Бурых не самые желанные гости особенно после того, что учудили не так давно!

— Ищу в соннике, к чему снится слон, — с совершенно серьезным видом отозвался Нефрит. на что отец пробасил:

Янтарь на самом деле много ел, много смеялся, много обнимался.

Величественный и витиеватый гимн славе и доблести Берсерков в бою, который Карату приходилось исполнять регулярно, но каждый раз завораживающе и красиво, буквально околдовывая не столько необычным мотивом, сколько своим воистину волшебным голосом и манерой исполнения, когда мужчина словно рассказывал малышу сказку на непонятном языке.

Все улыбались и теперь не выглядели напряженными и испуганными, когда Янтарь толкнул в бок Нефрита, который полез срочно в свой телефон, принявшись там что-то искать, иногда хмурясь:

— Какого черта! Сестрёнка моя! Мия! — Янтарь метался за Севером, не зная то ли хватать за дрожащие плечи своего брата и держать его. что было силы, или пытаться докричаться до хрупкой сереющей на глазах Мии, когда я с каким-то холодным острым ужасом поняла, что она без сознания, а малыш затих, словно прислушиваясь к происходящему вокруг.

Да и все три наших отца были сравнительно спокойны, хоть и сидели внутри комнаты прямо перед ногами беременной крохи, явно не совсем понимая, что происходит с ней.