Янтарь

У меня вообще было стойкое ощущение, что завалить эту ледяную глыбу в принципе невозможно, даже если бы все Бурые сейчас объединились против одного Ледяного. Как и Карата.

Еще много лет назад я слышала от папы, что этот Бер сам избрал одиночество и жил отшельником не только от мира Беров, но и от людей.

Все мы были ранены этой страшной болью от потери любимых людей.

Вернее, когда мы шли сюда, то, конечно же, продумывали все возможные варианты развития событий.

— А еще у меня есть неплохая «волшебная палочка»! — хмыкнул Янтарь в ответ, на что я прыснула от смеха. чувствуя себя такой бессовестной довольной и обласканной.

Всего их было шесть.

Хотелось быть полезной и нести вместе со своим появлением не только беду, но и пользу!

Ничего поручить нельзя! Ты! — ткнул он своим большим и длинным пальцем на оглушенного Бера — Кто такой?"

"— Таким бы тащили тебя, когда ты узнал о смерти своей жены? — проговорил Янтарь приглушенно, но так твердо и проникновенно, что словно весь мир вокруг замер, подобно плечам отца, которые в какой то момент задрожали мелкой дрожью под большой теплой ладонью Янтаря, что сжалась поддерживающее и согревая, — Пап. ты лучше всех нас знаешь это страшное чувство. Ты прожил с ним много лет, и только ты понимаешь Грома, как никто другой…он потерял свою семью только сейчас. В ту минуту, когда ты сказал. Ты можешь снять с него скальп, разбить голову, вырвать руки и ноги, но боль в его душе гораздо сильнее, чем то, что мы можем причинить ему физически!… Сейчас нет смысла в разговорах о нашем роде или будущем Берсерков. Нам лучше вернуться, когда парень придет в себя.

Думаю, если бы в эту сладостную минуту на самом деле кто-то вошел на кухню. я бы лично попросила его подождать немного снаружи, по возможности не заглядывая через косяк!

И Янтарь почувствовал мой настрой, приобнимая и переплетая наши пальцы в крепком замке, показывая свою поддержку и полное понимание настроя, словно обещая дать мне этот шанс выплеснуть все накопившееся внутри, чтобы дышать спокойнее и спать не просыпаясь даже в его родных и горячих объятьях, которые не спасали от кошмаров, когда отец поднял одно из фото, пробасив:

При чем, видеть воочию его фееричное падение, даже если затем оно станет нашей погибелью!

Вот только почему то без клыков.

Мой Бер кивнул в ответ, чуть покосившись на непривычно молчаливого отца, который не обернулся ни единого раза, устремляясь только вперед к дому и петляя по уже протоптанной нами дорожке, когда вдруг остановился, оглушительно и недовольно рявкнув:

Отец кричал что-то еще.