Янтарь

— Чудненько! Давай этим и займемся! — улыбалась я во все зубы, готовая соорудить даже фуа-гра из бизона лишь бы только быть подальше от Карата и его странных глаз, словно он поймал меня на чем-то важном и запретном.

— Тебя не учили твои сородичи Бурые, что нехорошо нападать со спины? — усмехнулся Карат наверное даже слегка восторженно, словно не ожидал подобной подлости от девушки, но это явно заводило его и казалось чем-то милым.

— Это не бред, друг мой. Они сильны, быстры, их невозможно отследить…

— …Мы так и не поговорили, — прошептала я растеряно, не зная с чего начать, и стоит ли делать это сейчас в такой интимный и счастливый момент моей жизни, когда Янтарь лишь покачал головой, проговорив мягко и тихо:

— Не шуми, друг мой, и ешь свой суп спокойно, — усмехнулся Карат лишь в этот момент посмотрев на разъяренного Ледяного лукаво и как-то слишком весело для того, кто собирался соблазнить самым наглым образом двух его дочек, — Дай мне размять свои старые кости. Без твоего участия!

Вся моя сила воли вышла с последним воздухом из легких, когда я в ужасе закрывала рот холодными, как лед трясущимися ладонями, беззвучно крича, и видя перед собой лишь окровавленное тело моего солнечного Бера, которое выглядело безжизненным и разорванным, словно не было ни одного сантиметра целой плоти, не подвергшейся боли и истязаниям."

"Чтобы только слышать, как Янтарь втянул в себя воздух вместо со мной, замерев на долгую дрожащую секунду. наслаждаясь этим невероятным моментом, который мы ждали так мучительно долго, то не позволяя себе, то оказываясь в плену обстоятельств.

Судя по тому, как поперхнулся Ледяной, выпучив глаза, в шоке от услышанного была не я одна, когда все тут же уставились на сдержанную Тайгу, которая почему-то не пыталась завопить, что он всё лжет и это всего лишь подлая провокация с его стороны, отчего я поняла, что помимо глаз, у меня еще и брови поползи куда-то вверх, не в силах скрыть своего огромного удивления.

Мои ноги буквально вросли и окаменели от увиденного.

Последующий грохот и рычание не сулили ничего хорошего, потому что явно отец не оценил юмора Кадьяка.

Он был такой большой и внушительный, такой длинный, такой влажный и готовый только для меня!

Достаточно было того, что он Кадьяк!

Вот только эта самая причина уже ушла.

— Карат!

Даже не знаю, сколько именно я была у плиты, дыша ароматом блинов и жаром печки, постепенно начиная замечать, что кухня пустеет, а блинчики в сковородке не заканчиваются, что меня только радовало — значит неугомонные и вечно голодные Берсерки теперь сыты, даже если после этого мне хотелось упасть прямо рядом с печкой и тут же впасть в глубокий коматозный сон.