Янтарь

— Когда я был маленьким, отец рассказывал мне об особенных Берсерках, которых невозможно встретить и ощутить, пока они сами не покажутся, — протяжно выдохнул Карат, тяжело помассировав напряженную переносицу. и на секунду закрывая веер своих длинных черных ресниц, — Он говорил, что Праотец создал их в тайне от всех, соединив кровь всех четырех родов. чтобы они обладали силой и мощью, способной усмирить пыл любого Берсерка, и скрыть их ото всех. оставляя невидимыми для наших глаз и даже обоняния.

— Война-войной, а ужин по расписанию! Все на кухню!

Теперь я знала это точно.

Он метался, словно его рвали на части, выкручивая кости и дробя их жестокими сильными пальцами, чтобы они не могли срастись еще очень долго!

Я бы так и сидела на кресле, словно с колом в позвоночнике, если бы Тайга не нырнула ловко в свою одежду, быстро потащив меня на собой и остальными девушками, когда я понимала, что сопротивляться бесполезно, и чувствовала, как кровь отливает от лица при мысли о том, что теперь я останусь с ними один на один.

Злата не была похожа на мазохистку, которая пойдет на место бойни, чтобы увидеть кровь и понять, что именно отсюда Лютый ушел со своим братом.

Просканировав своими пронзительными тяжелыми глазами Мию и Севера, Карат кивнул первым, отходя на расстояние и скрываясь, неспеша в лесу, на который стали опускаться сумерки, сгущаясь и делая его мрачным и устрашающим… особенно сейчас.

— Звезда, хочу чтобы ты знала: я не претендую на этого мужчину.

Слишком желанным….и слишком далеким сейчас, даже когда я вдыхала свежий аромат дерева.

— Карат! Что происходит?!

Приятно было знать, что я не одна такая!

— Идем, Ягода, — обернулась на меня кареглазая девушка, что была женой Кадьяка, протягивая раскрытую ладонь, на что я смущенно и сконфуженно застыла, не в силах заставить себя пошевелиться в ее сторону.

— Дочка? — перевел свои спокойные теплые глаза Сумрак на Тайгу, скорей всего напоминая о том, что она до сих не ответила на вопрос о том, что она делала в нашей деревне.

Она была просто удивительной красоты!

Страшно было даже моргнуть и нарушить затянувшуюся паузу, в которой я отчетливо ощущала, настолько напряжены все Берсерки, отчего их тугие выпирающие мышцы застыли на пике силе, словно в ожидании зеленого света, когда нужно будет двигаться так быстро и сильно, как никогда до этого, чтобы успеть спасти девушку!

Господи, мою душу просто выворачивало наизнанку!

— Облепишка. Клубничка, — мои губы дрогнули в печальной, но сдержанной улыбке, когда в голове пронесся его сладкий бас, мурлыкающий, и такой низкий, что даже сейчас на теле выступили мурашки, — Как угодно, но только не Ягода.