Янтарь

И всему виной была только я одна.

И, надо сказать. что сделала я это очень вовремя, даже если теперь между пресловутой одеждой и моим телом еще образовалась прослойка из прессованного снега, потому что скоро ощутила, как чья-то большая рука схватила меня в буквальном смысле за шкирку, словно нашкодившего котенка, вытаскивая на свет божий вместе с сугробом на моей шальной голове и снежинками во всех местах, включая рот и ресницы.

Даже не смотреть в его сторону, что я старательно делала, отводя свой взгляд поспешно и судорожно каждый раз, когда Карат переводил свои глаза в мою сторону даже мельком.

Пусть сгорят мои мозги и мой разум, пока я была в руках того, кто был моей душой и моим спасением таким желанным, что страшно было даже вздохнуть и случайно разрушить происходящее сейчас, боясь проснуться и понять, что ничего этого нет.

Одно радовало — и им тоже досталось!

Все до единого раненые и дышащие так, как обычно дышат Берсерки обращаясь в свою звериную сущность — дикие, огромные, сильные, возбужденные от крови и драки, в которой никто не вышел победителем и никто не стал проигравшим.

— Сделает тебя только моей по всем законам, девочка моя.

В какой-то момент, погрузившись в свои тяжелые, ранящие мысли, мне показалось, что в глубине леса я услышала звуки топора. Впрочем, не удивлюсь. если мне это всего лишь показалось, но я не смогла сдержать нервной дрожи, когда словно деревья расступились перед Сумраком, показывая невероятный деревянный дом.

И я верила.

Вина Сумрака была в том, что он рассказал о тайне рода девушке, которая не стала его парой. Он понес наказание за это. У Ягоды же была любовь. Была пара.

Чувствуя, как первые слезинки покатись по моим холодным щекам, я прикрыла мокрые ресницы, когда Янтарь осторожно и нежно поцеловал мои глаза, вдруг прошептав так тихо и проникновенно, чтобы это могла слышать только я одна:

Говорят, что груз тайны так велик, что, рассказав ее, какой бы страшной и тяжелой она не была, на душе становится легче.

И все таки именно этот мужчина пугал меня больше всех здесь присутствующих.

И пусты.

Сумрак чуть покачал головой, тихо добавив:

— Он не был местным жителем, — хрипло пробормотала я, понимая с тянущим чувством безысходности, что от этих мужчин невозможно скрыться самой, как и скрыть свои постыдные, унизительные эмоции.

Я была благодарна Сумраку за его тактичность и понимание, пока он продолжал держать меня у своей груди с этими жуткими шрамами — меткой Палачей, пропустив всех вперед и входя в дом самым последним, словно давая мне лишнюю минуту собраться с мыслями и окунуться с головой в новый мир, который не принадлежал мне….но который был дорог Янтарю.

Но я поняла, что больше не могу сдерживать своих слез, когда она выдохнула тихо.