Ян (не) для Янки

 – Отдать целое состояние за килограмм перегноя способна только ты. Теперь без вариантов, Маша. Ждёт тебя стройное, но, увы, голодное будущее!

Дорога до горнолыжного комплекса пролетает незаметно. От смеха слезятся глаза и болят животы. Хотя последние всё громче начинают урчать не от веселья, а голода. Продолжая перебирать ерунду, мы довольные вваливаемся в отель и сразу спешим к лифту.

– Сейчас быстренько пьём чай и кататься! – командует подруга и, уловив мой недовольный вздох, добавляет: – Я привезла с собой пачку миндального печенья. Да-да, того самого! Вот его мы и слопаем. Чего так смотришь, а?

– Ты смешная, – бормочу в ответ. – Ладно, сейчас узнаем, кто сильнее: печенье или грязь.

Лифт издаёт характе́рный сигнал. Двери неспешно раздвигаются. Выпустив приехавших, заходим внутрь и жмём заветную кнопку третьего этажа. Маша снова воодушевлённо вещает о фантастических свойствах грязи, совершенно не стесняясь, что мы в лифте не одни, а я зачем-то смотрю, как закрываются двери. Точнее, как сужается обзор на выход из отеля."

"– Стоп! Нажмите стоп! – кричу, как умалишённая, заметив в дверях парня в бирюзовой шапке. – Мне нужно выйти!

– Янка, ты чего? – Маша сдерживает мой порыв, уцепившись за край куртки.

– Маша, это Шахов! Точно тебе говорю!

– Всё нормально, поднимаемся, – оправдывается за меня Зайцева перед другими гостями отеля и дёргает меня к себе. – Ты дура, Талеева? Даже если там твой ненаглядный Шахов, то какого чёрта ты собралась за ним бегать? Неужели не понимаешь, что была бы ему нужна, он не мельтешил бы призраком перед носом, а давно сам тебя нашёл?

От слов подруги становится тошно. Она в сотый раз права! А я идиотка, которая всё ещё чего-то ждёт…

Мы выходим на третьем и молча по коридору плетёмся до номера. Глубоко дышу, чтобы успокоиться и перестать плакать. Но с каждым вздохом схожу с ума всё сильнее. Воздух вокруг пропитан его туалетной водой, аромат которой я не спутаю ни с чем.

– Ставь чайник! Я пока спрячу грязь, – Машка с разбегу скидывает дутики и бросает в прихожей пуховик. – Яна, не спи, милая! Мы и так загулялись!

Не глядя щёлкаю кнопку на электрическом чайнике и прямо в куртке подхожу к окну. И пока Маша ищет тёплое местечко для своей жижи, я жадно всматриваюсь в прохожих, взглядом выискивая Яна. Пусть так нельзя, пусть неправильно, но разве сердцу прикажешь? Но, разумеется, ни бирюзовой шапки, ни Шахова я не вижу…

– Вот это я понимаю, обслуживание! – голосит Маша, стоит воде закипеть. – Кровати за нами заправили, чайных пакетиков подложили, воды минеральной. Янка, а здесь ещё и конфеты! Гуляем!

Нехотя отхожу от окна, раздеваюсь и вопреки Машкиному ворчанию долго и упорно намыливаю руки в ванной.

– Прости, не удержалась! Одну съела, – произносит та с набитым ртом.