Инь-ян 4

Встал на ноги, протянул руки, приподнял голову брата:"

"— Джаник! Джаник, скотина, не помирай! Джаниииик… Ох, Джаник, Джаник…что я мамке скажу?! Как я посмотрю ей в глаза?! Не уберег! Не убереооог! Аааааа! Аааааа!

— Он мертв, Лурк! — голос чужой, будто не Серг сказала, а сам Сергей, изнутри женского тело, глухо, хрипло, мужским голосом — Он мертв. Мне жаль…

— Тебе жаль?! Тебе — жаль?! — обернулся, глаза безумные, ненавидящие — его? Или палача?

Бросился к очагу, выдернул здоровенные раскаленные щипцы и с размаху ударил по ногам палача. Хруст, шипение, и…молчание. Человека, парализованного магией бесполезно бить. Он не чувствует. Ничего не чувствует. Даже если ему вспороли живот и намотали кишки на шею. Даже если отрезали член и засунули ему рот! Даже если растоптали в блин!

— Остановись! Лурк, хватит! Он мертв! Хватит его топтать!

— Он — да! А эти живы! Пусти! Пусти меня, сука! Я их убью! Пусти, иначе я убью тебя! Пусти!

Коротко, в солнечное сплетение — хлестко, будто давил быструю муху. Лурк осел на пол, глаза закатились.

Поднял, привязал к креслу, метнулся к выходу из пыточной — затащил в здание труп первой охранницы, забросил в коридор отрубленную голову, таращившую удивленно открытые глаза. Голова покатилась по полу, будто мяч, не вызвав никаких эмоций.

На войне, как на войне!

Закрыл дверь на тяжелый засов — хорошо, что есть засов! Никто не войдет. И самое главное — не поинтересуется, почему тут закрыто. Государственная тайна, понятное дело! Допросная — это свято.

Присыпал песочком лужу крови — если присмотреться, то видно. Но на время хватит. Пока не решат поинтересоваться — почему нет охранницы у входа. Или пока не обнаружат бегство чужачки из темницы.

На плаце — все бегают, фехтуют, стреляют — работа идет. Солнце низко над горизонтом — дело к вечеру? Хорошо бы, если бы сейчас, прямо сейчас стемнело.

""Темнота — друг молодежи!"" И диверсанта.

Колдунья уже шевелилась, открыла глаза, когда Сергей прислонил ее к спинке стула, приматывая полосками ткани, выдранными из рубахи убитой охранницы. Попыталась что-то сказать, но Сергей молча ударил ее по губам запястьем так, что женщина снова затихла. Вырубилась. Повреждений почти не получила — делов-то, двух передних зубов лишилась — на дальнейшее ее поведение если и повлияет, так только в лучшую сторону.

— Развяжи! Развяжи, Серг!

— А ты буянить не будешь? Лурк, мне очень, очень жаль твоего брата. Он мой друг. Как и ты. И первое, что я сделала, когда выбралась из темницы — пошла выручать вас. Не убежала, не бросила — пошла выручать.

— Почему раньше не выбралась? Ты же могла! Могла! Ты же самая великая колдунья в мире! Почему ты не пришла раньше, ну почему?! Джаник…ууу….Джаник!

— Не могла…(голос сорвался, дал ""петуха"") Смотри сюда — видишь? Такой же, как у тебя.