Ямщина

— Вот еще чего я вызнал, — все про свое долдонил Дидигуров, — есть такие специальные вагоны — ледники, в них даже летом морозина стоит, как на Крещенье. Загрузил маслице в такой вагон — и гони его куда хошь — хоть в любое государство! А? Ты меня слышишь иль нет?

— Да слышу, слышу… Прямо в ухо дундишь — как не слышать. Давай-ка, друг ситцевый, на покой определяться. Вон там, в спаленке, Степановна тебе постелила, а я пойду пройдусь маленько…

Дидигуров еще что-то хотел сказать напоследок, но Тихон Трофимович уже дверями стукнул. В сенях столкнулся с Васькой.

— А ты чего не спишь?

— Как можно, Тихон Трофимыч! — Васька даже сделал вид, что обиделся. — А вдруг понадоблюсь.

— Ну, коли не спишь — ступай за мной.

И Тихон Трофимович первым выбрался на крыльцо.

Ночь стояла лунная, звездная. Земля, как обычно бывает ранней весной, пахла влагой, недавно стаявшим снегом. На улицах покачивались, как зыбкие полотнища, фиолетовые тени. В окнах светили еще кое-где огоньки, иногда запоздало стукала калитка и на стук разом отзывались беспокойные в это время собаки.

Шел Тихон Трофимович без всякой цели и стараясь ни о чем не думать. Шагал, твердо ставя ноги в сапогах на мягкую, беззвучную землю, глядел на улицу, смутно видную в лунном свете, и убеждал самого себя, что беспокойств никаких нет, что все обстоит ладно и можно ни о чем не тревожиться. А оказалось — шиворот навыворот. Об этом подумал Тихон Трофимович, когда остановился напротив дома Романа и уперся в запертые ворота. Вот, оказывается, куда его притянуло.

Но стучать и будить хозяина Тихон Трофимович не стал, представил печальный, с немым вопросом — может, какую новость принес? — взгляд Романа и повернул обратно. Не было у него никаких новостей от Феклуши с Петром, а была только одна душевная маята и тоска.

Когда вернулись домой и уже поднялись на крыльцо, Васька, до этого молчавший, простодушно спросил:

— А мы куда ходили-то, Тихон Трофимыч? Зачем?

— За вчерашним днем, — буркнул ему в ответ хозяин.

33

Собрался он и сходил к Роману только через несколько дней, когда проводил обратно в город Дидигурова, который на прощанье все увещевал его в Огневой Заимке не задерживаться. Тихон Трофимович согласно кивал головой, а сам досадливо думал: «Да отбывай ты скорей, тарахтелка, дай от тебя передохнуть!» И, выпроводив компаньона, действительно, вздохнул с облегчением.

В тот же день, после обеда, и пошел к Роману. Хозяина застал за сборами: на широкой лавке аккуратно разложен был плотницкий инструмент, а сам Роман запихивал в большой мешок свою небогатую одежонку.

— Вот и ходи к такому в гости: ты к нему в дом, а он — из дома.