Ямщина

Из домика между тем, утирая пот с толстой шеи, вышел Боровой, гаркнул на собравшихся:

— Чего рты раззявили?! Расходись!

Увидел Дюжева, подошел поздороваться:

— А ты чего здесь, Тихон Трофимыч, спозаранку?

— Да на базар по делам собрался, еду, а тут… Чего случилось-то?

— Да прирезали беднягу, ножом полохнули по шее… Там кровищи натекло, как на бойне. Ну и вычистили все, как водится, рваных исподников не осталось…

«Исподники им не нужны, — подумал про себя Тихон Трофимович, — им тетрадь нужна была. Но как прознали-то? Не иначе проговорился. Эх, Николай Иваныч, Николай Иваныч, предупреждал ведь тебя — держи язык за зубами…» А вслух сказал:

— Совсем народишко разбаловался, никакого удержу нет, скоро средь бела дня резать станут.

— Не говори, Тихон Трофимыч, дальше в лес — комар все злее. Я уж от этой службицы притомился. У тебя-то как? Спокойно? Мошну растрясти не пробуют?

В безобидном, казалось бы, вопросе Борового почудился Дюжеву скрытый смысл, но виду не подал:

— Да кака там мошна! Так, с тряпичным узелком живем.

— Ну-ну, прибедняйся. Ладно, пошел я службу править, будь она неладна.

Боровой направился в домик Воронцова, а Тихон Трофимович добрел до своего возка, скомандовал:

— Езжай, Митрич, подале отсюда.

— А куда?

— На кудыкину гору! Домой поехали!

Петр встретил его с немым вопросом в глазах. Дюжев потупился, крякнул и сердито разворошил бороду. Долго топтался вокруг стола, одергивал рубаху, едва успокоился. Лишь после этого поведал Петру, что вернулся с махонькой дыркой от бублика.

— Чего дале будет — ума не приложу, — горевал он, — а ну как они с другого боку подкатятся, да с такого, что и не угадаешь.

— Не подкатятся, — твердо успокоил его Петр, — теперь, Тихон Трофимыч, ты уж не обижайся, ты им нужен, как… Совсем ты им теперь не нужен. Ни капли! Живи спокойно и не оглядывайся. Что им требовалось, они получили.

— А с этими двумя чего делать? Их-то куда? На волю выпустить?

— Тут подумать надо.

— У меня и так голова трещит от этих дум, скоро лопнет.

Решили пока, для надежности, отправить их в другое место. Петр съездил к Бабадурову и договорился с ним, что ночью Сергей отвезет Хайновского с Тетюхиным на заимку за городом. И пусть они там поживут под надежным присмотром. За это время, глядишь, чего-нибудь и прояснит."

"Ночью Сергей вывез Хайновского с Тетюхиным, как договорились, а утром явился и, лупая светлыми нахальными глазами, пожаловался:

— Уж больно прыткими они оказались, таки прямо буйные. Развязались — и на меня, душить стали, всю шею исцарапали, я уж думал, и в живых не останусь…

— Да где они, не тяни! — заревел Дюжев.

— Дак в Страшнум логу, Тихон Трофимыч. Я изловчился, ножик-то из-за голенища выудил… ну и спихнул их в лог.