Ямщина

Подступила к Вахрамееву и к Ваське с упреками: люди-то вон за две-три тони целые лодки с верхом наваливают, а вы сидите сиднями, и даже ухи сварить не из чего, пользуетесь, что Тихон Трофимыч на вас цыкнуть не может, потому как в отъезде…

— Я за поясницу боюсь, — отнекивался Вахрамеев, — не дай Бог простыну и слягу…

— Да с чего ты простынешь, — негодовала Степановна, — вода — как молоко парное. Пошли бы с Васькой хоть две тони сделали, Феклуша бы на подхвате вам, а уж я бы рыбку в порядок привела, тут помощников мне не надо.

— Ты, никак, оголодала, Степановна?! — удивлялся Вахрамеев и растерянно поглаживал бородавку, — давай, я тебе денег вырешу, пойди да купи, коли тебе невтерпеж ухи хочется.

— Ты глянь на его! Ты глянь! — Степановна руки в бока уперла и даже заколыхалась от таких речей. — Денег он даст! Богатей нашелся! Лень ему требуху растрясти! Вот приедет Тихон Трофимыч — все ему доложу! Ишь, каку волю обрели, неохота через губу переплюнуть!

И так допекла, не отставая от Вахрамеева ни на шаг, куда бы он ни двинулся, что тот ругнулся молчком, осторожно почесал бородавку и обреченно отправился искать старые порты и рубаху. Степановна, довольная донельзя, запереваливалась и, взмахивая руками, позвала:

— Феклуша! Феклуша, пойди сюда, девонька!"

"Никто, кроме самой Степановны, не знал и даже не догадывался, что рыбы ей, хоть свежей, хоть соленой, совсем не хотелось, она и вовсе рыбу не уважала, а весь шум подняла только ради того, чтобы хоть чуть развеселить бедную Феклушу, которая, узнав о сватовстве Митеньки, совсем сникла и жила, будто на ходу спала, ничего не видя вокруг себя и не слыша. И с какой стороны ни подкатывалась к ней Степановна с утешениями, она ничего не отвечала и лишь ниже клонила голову, упирая глаза в землю. «Вот и добро будет, хоть побродят по речке, глядишь — и думки отмякнут», — радовалась Степановна, когда увидела, что глаза у Феклуши чуть ожили.

Поднялась в доме легкая суматоха. Вытащили невод, подвязали новые грузила, заштопали дыру в мотне. Мешки под рыбу приготовили, и тут, когда уже все наладили, выяснилось: Вахрамеев ниже поясницы в воду заходить не согласен.

— Дак ты чо, посуху его таскать будешь?! — шумел Васька.

— Около бережку, около бережку… — невозмутимо отвечал Вахрамеев и наматывал одну за другой тряпки на свою болезную поясницу.

— Подь ты к черту! — ругнулся Васька и выскочил за ворота. Как и в любом деле, коль на него согласился, Васька любил удаль и веселье. А какое тут веселье, если от одной поглядки на Вахрамеева хочется таракана сжевать. — Обметом будем рыбачить! Я щас, мигом найду!

И правда, глазом моргнуть не успели — а он уже вернулся с Иваном Дурыгиным и со всем его приплодом. Парнишки аж подсигивали от нетерпения.