Ямщина

Им, Зулиным, крепкое свое хозяйство умножать надо, а не брать на шею себе девку, у которой приданого — две юбки, и те заштопаны… И вот так, не выпуская из рук грабельки, переворачивая один валок за другим, тянула Устинья Климовна свою думу, будто свивала из пучка шерсти длинную нитку. И в конце концов порвала ее: «Думай, матушка, не думай, а решенье одно будет: после покоса сватов к Коровиным засылать станем, а на Покров и свадьбу сыграем».

Решив так, она успокоилась, в руках еще веселей замелькали грабельки, и Устинья Климовна без устали переворачивала один валок за другим, нисколько не уступая своим снохам.

Митенька в это время, вернувшись с покоса, тесал бревна вместе с другими артельщиками. Тесал рьяно, азартно, стараясь забыться в жаркой работе, но забытья никакого не получалось — стояла перед глазами Феклуша, а рядом с ней высилась дородная Марья Коровина, и все шло кругом в горячей голове, словно точило крутилось, а от него — искры разноцветные брызгают, разлетаются веером, переплетаются, и вот уже большущее разноцветное колесо втягивает в себя и Митенька кружится, кружится в нем, не в силах вырваться из этого кружения…

— Воды, воды тащи, чего рот разинули! Эй, парень, ты чего, парень?! Не шуткуй!

Холодная вода обожгла лицо, плеснулась на грудь и покатилась за шиворот, Митенька охнул и разлепил глаза, медленно повел ими вокруг, пытаясь понять — что за оказия приключилась и почему он лежит на земле, а вокруг столпились плотники? Роман, не выпуская из рук пустое ведро, наклонился над ним, шершавой ладонью стал вытирать лицо Митеньке и все спрашивал срывающимся голосом:

— Ты чего, парень, ты чего?!

Митенька сел, упираясь руками о землю, которая под ним зыбко покачивалась, встряхнул головой, налитой чугунной тяжестью, и только тут увидел валявшийся у бревна свой топор…

— Обмороком, видно, вдарило, — уверенно сказал кто-то из плотников, — жара вон какая стоит, вот и шибануло парнишку. Домой его надо, Роман, пусть в прохладе отлежится.

— Сам-то дойдешь? — еще ниже наклонился к нему Роман, — или довести тебя?

Митенька помотал головой и встал на ноги. Земля утвердилась и больше уже не покачивалась, яснее и четче проступили лица плотников. Он подобрал свой топор, обвел взглядом мужиков, пустое ведро, разбросанную вокруг щепу с вытаявшими на ней каплями смолы и вдруг с острой, пронзительной болью почувствовал: если сейчас же, сию минуту, не увидит Феклушу, неодолимая сила снова ударит его о землю и забросит в забытье.

— Я домой, сам, полежу трохи, — Митенька пошел, еще неуверенно переставляя ноги, подсекающиеся в коленях, но скоро шаг его выровнялся, и к дому он уже подошел своей обычной легкой походкой. Тяжесть в голове прошла.