Ямщина

Предупредить Дюжева о разбойном налете Петр успел, даже наполовину открыл свои карты перед Тихоном Трофимовичем, но к задуманной цели ему и шага не удалось сделать: разбойники ушли, а у того, который остался, уже ничего не выспросишь. И на следующий день, после гостеприимной ночевки в дюжевском доме, Петр оставил хозяину записку, а сам снова отправился в трактир к Бабадурову, стараясь быть как можно незаметней на Бочановской улице, чтобы не налететь на ненужное сейчас приключение.

Бабадуров, узнав о том, что произошло в дюжевском доме, только встряхивал рыжей, лохматой головой, как конь гривой, и шлепал себя ладонями по коленям:

— Ай да Боровой! Силен, бродяга! Хряп — и копылки врозь?! Строгий мужик!

Повосхищался, пошлепал себя по коленям и подвел, как аккуратный писарь, черту:

— И остались мы с тобой ни с чем. Как цыган с недоуздком. Ладно, ты пока отлеживайся, а я пойду свою бестолковку чесать. Может, чего и придумаю.

Но, видно, не пришлось долго чесать Бабадурову свою большую голову. Судьба сама навстречу летела. Точнее сказать, чиновника Тетюхина посылала, как дурную летучую бабочку на костер.

Появился Тетюхин под вечер, бледный и мятый, будто с перепою. Заказал, как обычно, Сергею ужин для себя, но к разносолам так и не притронулся, только хлебал чай без меры да потел, вытирая лицо и лысину большим клетчатым платком. То и дело поглядывал на дверь, ждал кого-то, но так, видно, и не дождался.

— Эй, милок, — окликнул Семена, — возьми-ка с меня.

Рассчитался, щедро дал на чай и обреченно вздохнул:

— Проведи-ка меня к хозяину.

К хозяину, так к хозяину. И Тетюхин предстал перед Бабадуровым. Начал издалека, аж с Базарной площади, где, по его словам, побывал сегодня утром и подивился, что цены на мясо опять безобразно вздули. Бабадуров, склонив голову, целился кривым глазом мимо Тетюхина и шлепал себя по коленям — таким образом разговор поддерживал, тоже досадовал на дороговизну. С Базарной площади Тетюхин незаметно подъехал к трактиру, похвалил Степана Иваныча за хватку и за доброе ведение дела, сочувствие выразил, что в такие времена коммерция тяжело дается, ведь на все расходы нужны, а доходы — не такие, как задумывалось. И в конце концов, попетляв, попетляв, выбрался — для большой коммерции, которой Бабадуров достоин, и капиталы нужны немалые.

— Не говори, — стал плакаться Бабадуров, делая вид, что крючок, подброшенный Тетюхиным, он уже заглотил, — хотел еще одно заведенье открыть, да куда там! Подсчитал, в какую копейку встанет, и слеза капнула. Мне таких капиталов сроду не собрать.

— А я бы смог пособить, только мне помощь твоя нужна, Степан Иваныч. Выручи меня из тяжелого положения, я тебя и деньгами отблагодарю, и протекцией.