Яма (СИ)

Пришлось сжать их в кулаки. — Я полагаю, как раз мой ум поможет мне сдать ваш экзамен.

— Не стоит возлагать таких надежд и, уж тем более, делать столь громкие заявления во всеуслышание. Вы весьма посредственны, — сказал чокнутый математик с противной ухмылкой.

Ника резко и сердито выдохнула.

— У меня высший бал на потоке из ста пятидесяти человек.

— Высший бал среди неудачников, — без заминки отреагировал Яровой. Качнул головой, поджимая губы в своей отвратительной снисходительной манере. — Но, возможно, вы все-таки можете что-то сказать по поводу вычисления неопределенного интеграла? Выйдите к доске.

— Прямо сейчас? Вы же не закончили объяснять пример…"

"— Да, сейчас! И быстрее, пожалуйста. Я должен ждать полчаса, пока ваши органы слуха направят команду в мозг, а мозг даст сигнал вашим ногам? Шевелитесь! Отряхивать юбку и приглаживать волосы здесь лишнее. Ваш внешний вид меня не волнует! А для других будете прихорашиваться после занятий.

Ника так и замерла около парты, с неприкрытой яростью взирая на преподавателя.

Да плевать она на него хотела! И на его математику. На его невоспитанность! И распространяющуюся, как пандемия, жизненную неудовлетворенность и злобность!

— Мне, простите, стало нехорошо. Я лучше пойду. В медпункт, — произнесла намеренно слабым тоном.

— Я вас не отпускаю. Что за детский сад? Что за самодеятельность? До конца пары не умрете!

Сдернув со стула сумку и собрав со стола тетради, Ника поймала его полный удивления и ярости взгляд. И внезапно развеселилась. Конечно же, Яровой не ожидал, что кто-то из запуганных им кроликов посмеет его ослушаться.

Драматически вздохнув, Кузнецова замахала руками, словно ей действительно сделалось дурно до потери сознания.

— Сейчас же положите свои вещи и выйдите к доске.

— Ох, мамочки… Нет… Простите, — зажав рот, словно еще мгновение, и ее вырвет, быстрым шагом бросилась из аудитории.

— Ваша безответственность вам еще аукнется!

Закрыв двери, Доминика выпрямилась. Поправила одежду и волосы. Преспокойно двинулась в сторону гардеробных, чтобы забрать куртку.

Уже на улице эйфория от собственной смелости отпустила. Грусть обратно придавила к земле. Поступь с каждым шагом становилась тяжелее.

У Ники и раньше часто происходили перемены в настроении от радости к печали. А в последнее время эти переходы стали и вовсе резкими и неожиданными.

Встретила на крыльце Наташу Смирнову, и сердце снова рассыпалось. Вспомнился ее диалог с Градом. Точнее, его бессердечность. To, как небрежно он относился к людям и девушкам в частности. Как менял их, даже не потрудившись запомнить имени.

Ощущения были неоднозначными. Она, вроде как, жалела Серегиных брошенок.