Яма (СИ)

— Я потом, дома помолюсь, — соврал, глядя отцу прямо в глаза.

Николай Иванович приложил усилия, чтобы соединить внешний вид Сергея и его слова воедино. Джинсы эти подранные, футболку с черепом и воронами, торчащий набекрень козырек бейсболки, взгляд пустой. Помолится? Он, совершенно точно, и креститься-то не умеет. Да и словарный запас далек от библейского, как Пномпень от Вифлеема! Привык жаргонами да матами изъясняться.

— Что ты за ирод, твою ж… — скрипнул зубами. Оглянулся на дверь, убеждаясь, что жена еще не спустилась. — Хоть вид сделай, что тебе не безразлично! Тебя же учили смотреть собеседнику в глаза, отражать реакции, проявлять сопереживания… Ты же лучше меня знаешь, как действовать! Потрудись хоть что-то сделать для матери, — осознал, что не дышит, когда речь из-за недостатка кислорода резко оборвалась. Ослабляя галстук, вдохнул. — И сестры, — добавил хрипло.

Вот только направить ""ирода"" на путь праведный уж целую вечность являлось невыполнимой задачей.

— Бать, что угодно, но в церковь не зайду. Меня там выворачивает.

— Потому что ты чертяка!

— Коля, прекрати немедленно, — подоспела-таки незаметно мать. — Сколько можно оскорблять мальчика? Ну, не хочет, пусть не едет. Не всем комфортно находиться в церкви, и это никакой не приговор! Чертяка… Господи, прости. Думай, что говоришь, Коля!

— Я не понимаю, почему ты вечно ему потакаешь? ""Мальчику"" с его грешками к Богу не помешает!"

"— Коля, мне сейчас совсем не до споров, — информировала категорично. — Чтобы молиться, не обязательно ходить в церковь.

— Мыслишь прямо как твой сынок. А я думаю, откуда это у него?

— Кроме того, — с нажимом добавила Валентина Алексеевна. — Кто-то должен поехать в Лесину квартиру, там рабочие приедут, чтобы заняться демонтажем мебели.

— Отец Давид каждый раз спрашивает, почему Сергей не появляется. Не сбился ли с пути, не загубил ли душу… — продолжал гнуть свою линию отец. — Стыдно в глаза ему смотреть!

— Естественно, спрашивает. Ему же обо мне давно донесли твои разлюбезные соседи и друзья, вот он и жаждет подробностей из первых уст, — ухмыльнулся Серега.

И правильно он, Николай Иванович, заметил — вид, как у чертяки!

— Так я ему и расскажу. Пусть помолится о твоей грешной душе.

— Фотографию мою возьми, чтобы наверняка, — подкинул идею отпрыск. — А воду он заряжает? Ты тару приготовил? Будем умываться и чай заваривать.

— Освящает! Это тебе не Кашпировский.

— Это еще кто? Хотя лучше не рассказывай. Я и без того в аху… крайне удивлен.

Крутанувшись на мысках сверкающих темно-коричневых туфель, Николай Иванович дернул лацканы пиджака и принялся застегивать пуговицы.

— Где Слава? Который уже час?

— Я здесь.

Леськин муж резво сбежал со второго этажа.