Яма (СИ)

— Кошмар! Мы же целовались. Я даже не подумала… Твоя мама нас видела? Боже!

— И что? — засмеялся Градский. — Прекращай, давай, из-за ерунды волноваться.

— Ну, это же твоя мама. Как не волноваться? Мне так стыдно!

— Да, это моя мама. Всего-навсего моя мама. И ты ей нравишься. Да я готов поспорить, она по этому поводу полдня с ума сходит от счастья.

— Да? Ну, не знаю. Она вроде сдержанно и вежливо со мной говорила.

— Чтобы не спугнуть, — вновь засмеялся Градский. — Но ты все равно накрутила себя.

— Да… Я, наверное, пока не буду у тебя ночевать.

А вот это вытекающее решение его очень сильно напрягло.

— Шутишь?

— Серёжа… Я не знаю, — едва не заламывала руки Доминика. — Мне так неловко… Это же, господи боже мой, твоя мама!!!

Обхватывая ее лицо ладонями, Сергей постарался заполнить исключительно собой весь эфир ее восприятия.

— Ника. Сейчас послушай меня. Возможно, все произошло слишком быстро и ощущается немного странно. Но это, понимаешь, все это нормально? Ты хорошо знаешь моего отца, мать, Леську. Они к тебе прекрасно относятся. Выдохни и расслабься. Я рядом.

— Рядом, — повторила она за ним. Прикусывая губы, закивала. Вцепилась в рубашку на его плечах. — Я хочу быть с тобой каждую минуточку, Серёжа.

— Так прекращай мотать себе нервы."

"— Все равно, как подумаю о субботе, мороз по коже. Знаешь, к человеку можно по- разному относиться, пока он просто знакомый, а когда он становится выбором твоего ребенка — это уже другая философия. Кроме того, они будут смотреть и догадываться о том, какие именно у нас отношения.

— И какие?

— Сексуальные.

— Серьезные, Республика. И поверь мне, когда я тебя приведу в родительский дом, они это поймут. Они уже это понимают.

34.4

И в очередной раз Градский оказался прав. Его семья прекрасно приняла Доминику. За весь вечер не ощутила никакого маломальского напряжения. Каких-либо настороженных взглядов или скрытого недовольства в отношении себя тоже не заметила. В доме Градских царила мирная и доброжелательная атмосфера. Николай Иванович много шутил, чем несказанно удивил Нику. Валентина Алексеевна искренне смеялась и, казалось, без передышки улыбалась. Незатейливо расхваливала изобилие закусок и основных блюд, красочно расписывая тонкости и вкусовую гармонию каждого яства.

— Вот этот куриный пудинг — восхитительное лакомство. Я его обожаю! Вкус очень нежный и пикантный. А прослойка! Ммм… Попробуйте, Доминика!

— Спасибо, я чуть позже попробую.

— Мам, остановись. У Ники живот переполнен, — простодушно вмешалась ""приблатненная"" старшая сестра Сергея. — Мне уже самой плохо становится, когда ты что-то новое предлагаешь.

— Так я переживаю, чтобы ребенок от нас не ушел голодный.