Яма (СИ)

Но, мать вашу, Республика взяла его член в рот!

В ее глазах горело столько чувств и эмоций. От той самой сумасшедшей любви до невинного и наивного изумления. Градскому стоило колоссальных усилий не терять выдержку, не толкаться ей навстречу, не направлять ее, давать возможность действовать исключительно по своему желанию.

Странное сочетание похоти и нежности затопило его изнутри. Расплавило, словно огонь железо. Медленно, с отличительной и сокрушающей ласковой силой.

Доминика отстранилась, чтобы быстро глотнуть воздух, словно в процессе своих исследований забыла о втором варианте легочной вентиляции.

— Дыши носом, — подсказал прерывисто.

Она покорно кивнула. И, перехватывая в другую руку блестящий от слюны член, снова к нему склонилась. Обхватила губами, и Град забыл о том, что собирался только наблюдать.

— Возьми глубже, маленькая… Да… Вот так… Пососи… Еще… Сильнее…

Всосала действительно глубоко. Почувствовал головкой заднюю стенку горла.

Видел, как в ее глазах выступили слезы. Тотчас захотел остановить, потому как, несмотря на потрясающее удовольствие, в груди что-то сильнее и болезненнее пережало. Обхватывая ее подбородок пальцами снизу, попытался отстранить. Но Ника мотнула головой и… продолжила.

У Градского задрожали мышцы живота и ног. Такой слабости в собственном теле он еще не испытывал.

— Хватит… Я уже… скоро…

Выпустив его изо рта, она, словно неопытный спортсмен-бегун, снова пошла на отдышку. В этот раз член был не просто блестящий и влажный, от него к ее рту тянулись длинные полоски слюны. Она машинально их смахнула и, кивая, тихо прошептала:

— Хорошо… Кончай, Серёжа.

— Бл*дь… Ничка…

Подавшись слегка в сторону, она потерлась щекой о его ладонь. А потом вернулась к увлекательному занятию, которое грозило Градскому банальной остановкой сердца. На последних резких погружениях во влажную теплоту ее рта он искусал себе губы в кровь. И, безотчетно сжимая волосы Доминики в кулак, излил в нее свое наслаждение.

Если бы не их первый раз, он бы не постеснялся заявить, что испытал лучший оргазм в жизни. Но была та самая первая ночь, Плюшкины мурашки, сладкий болезненный поцелуй и ее девственность.

Она становилась ближе и ближе, а ему — все мало.

Его Республика. Его Планета. Целая Вселенная.

34.2

Чудом успели к первой паре Доминики. Ощущение необычайного счастья переполняло ее, распирало изнутри. В таком состоянии трудно было мыслить о завтрашнем дне. Да что там! Господи! О следующей минуте не думалось! Собранная, запечатанная в строгий рабочий наряд, чувствовала себя той же до одури влюбленной восемнадцатилетней девчонкой, что и шесть лет назад.

Легкой. Воздушной. Взволнованной.