Яма (СИ)

Испытывая смешанные чувства из благодарности, стыда, вины, облегчения и безусловной детской любви к родителю, Доминика молча прижалась к теплой и надежной отцовской груди. Зная его сдержанный и скупой на эмоциональные проявления характер, постаралась не расплакаться. Он ведь даже не сразу обнял ее в ответ. Но вскоре сильные и крупные ладони отца легли на хрупкую спину дочери, тогда она все же заплакала и заговорила сбивчивым шепотом:

— Я же всегда хотела быть похожей на тебя, пап. Не такой яркой и шумной, как Аля, не такой нежной и рассудительной, как Руся. Я хотела быть сильной, смелой и сдержанной на эмоции. Я столько всего настоящего в себе запирала! Проявляя не то, что мне хотелось… Вздорность, упрямство, вредность, независимость… Папочка… Теперь я понимаю, что видела в тебе совсем не то. Перенимала ложные представления. Сейчас я, наконец, понимаю суровость в воспитании и твои скрытые переживания. Нет, погоди, дай договорить, не останавливай меня, — выдохнула, чуть повышая голос, когда отец попытался отстранить ее. — Вот… Папочка, возьми меня за руку, — попросила, изворачиваясь и перехватывая его широкую ладонь обеими руками. Заглянула в застывшее лицо. Заметила в родных глазах непривычную влажность и выдохнула совсем не то, что собиралась: — Спасибо за то, что любой меня любишь, что всегда защищаешь, понимаешь и прощаешь… Маленькой, у меня возникали дурацкие мысли: я последняя, и снова не сын… Ты мне в шесть мяч купил, а я же со спортом вообще никак… Пыталась…

— Глупая… — хрипло выдавил Андрей Иванович. — Я такого даже не помню, а ты зачем-то ненужный смысл искала…

Махнув головой, Ника решила закончить все, что засиделось в голове.

— Ты хвалил меня за хорошие оценки. За первое призовое на олимпиаде в пятом классе сказал, что я молодец. Меня тогда распирало от счастья, что ты за меня порадовался! Я все годы в школе для тебя и старалась. Тянула все, что только можно: и учебу, и культурно-художественное, и внеурочные занятия, и кружки, и олимпиады, чтобы только призовые… Ночь перед этими интеллектуальными состязаниями не спала, переживала. Изводила себя порой… В универе тоже. Я хотела как папа! Чтобы гордостью твоей быть, идти по твоим стопам. Я — учитель, папочка. Я — молодец. У меня гранды и награды, знаки отличия, мои научные статьи где-то там кем-то важным отмечены, я добилась уважения среди коллег и студентов… Все сложилось. Но сейчас, папочка, мне хочется поплакать. Сжаться. Стать снова маленькой. Извлечь из своей души совсем другие ресурсы. Перестать бежать к тому, что на самом-то деле не столь важно… Я теперь жить по- настоящему хочу, пап.