Яма

Кто такой Лулу? Ваш родственник или муж? Быть может, возлюбленный? Что с ним случилось?

Мне захотелось, чтобы неизвестный Лулу оказался родственником, а не мужем и тем более не возлюбленным.

Эраст Петрович сделал шаг вперед, как бы заслоняя меня.

– Я частный детектив. Маса – мой ассистент. Правильно ли я угадал, что произошло похищение? Если так, это как раз наша компетенция.

Прелестная незнакомка растерянно залепетала:

– Но ведь я уже… О господи, что мне делать?

– Довериться судьбе. Она свела вас со мной… с нами неслучайно, – проникновенно сказал Эраст Петрович. – Рассказывайте.

Но вместо того, чтоб рассказывать, красавица расплакалась. Я хотел в утешение погладить ее по плечу, но господин посмотрел на меня сурово.

– Она не в моем вкусе, – успокоил я его на русском. – Слишком тощая.

Вот что такое настоящая дружба.

С этого момента я взял на себя роль секунданта. Разговор вел Эраст Петрович, а я только кивал.

Беседа никак не складывалась. Мадемуазель (теперь, когда она так беспомощно, по-девичьи заплакала, стало ясно, что никак не «мадам») несколько раз пыталась начать, говорила: «Меня зовут… Меня зовут Ко… Ко…» – и снова заливалась слезами. Получалось какое-то куриное квохтанье, впрочем, очень милое."

"Кружевной платочек скоро весь вымок, Эраст Петрович предложил свой. Она в него обильно высморкалась, и господин спрятал платок в карман. Зная его всегдашнюю опрятность, я слегка приподнял брови, сказавши себе: «Давненько мы ни в кого не влюблялись. Уже года четыре».

Ситуация безусловно располагала к возвышенной влюбленности. У французов она называется «Une demoiselle en détresse», что примерно соответствует мизансцене соёкадзэ в нашей любовной науке дзёдзюцу – когда кавалеру предоставляется возможность выставить себя в выигрышном свете перед попавшей в беду дамой.

– …Ко… Корделия Эрмин, – выговорила наконец барышня.

– Очень приятно, – в унисон ответили мы, и это было чистой правдой.

– Кто это – Лулу и что с ним с-случилось? – мягко спросил господин. – Очевидно он вам очень дорог?

– Очень! Это единственный, кто у меня есть на свете! – воскликнула Корделия. – Мой Бишон Фризе! Мы так любим друг друга!

Лишь я, хорошо изучивший господина, заметил, что он расстроился. Но в его голосе по-прежнему звучало только участие.

– Мсье Фризе – ваш жених?

Она удивленно похлопала длинными ресницами, с которых сорвались две хрустальные слезинки.

– Бишон-фризе – это порода собак. Такой маленький пудель. Вот мой Лулу, посмотрите.

Она расстегнула верхние пуговки на платье, обнажив прелестную белую ложбинку ниже шеи, и вынула золотой медальон.

С фотографии скалилась белая кудрявая собачонка.

– И этого ангела они угрожают убить!

– Я думал, тут трагедия, а это какая-то оперетта, – сказал я по-русски.