Яма

Бедно одетый, сгорбленный старик всхлипнул и заговорил на ломаном греческом, языке всего восточного Средиземноморья. За время похода через византийские земли худо-бедно научился этому квохтающему наречию и Дорн.

– О, милосердный господин! Добрые люди рассказали, что ты владеешь волшебным камнем, способным исцелять болезни. Вот моя дочь Мириам, ей всего семнадцать лет, но ее источил недуг, она скоро умрет. Позволь ей коснуться камня! Вдруг он ее вылечит. Я потратил все свои сбережения на лекарей, у меня осталась только вот эта серебряная цепочка, память о покойной жене. Я знаю, стоимость цепочки невелика, но больше у меня ничего нет. Возьми и позволь моей Мириам коснуться чудесного камня!

Девушка ничего не говорила, просто смотрела на рыцаря огромными прекрасными глазами.

Тео взял цепочку. Вещь была хоть и недорогая, но хорошая, тонкой работы.

Сердце у Дорна было суровое, иначе он не выжил бы в долгой тяжелой войне. Но в сердце что-то шевельнулось.

Тео сказал:

– Я дам твоей дочери посмотреть на камень, а цепочку оставь себе. За погляд денег не берут. Идем в дом.

Старик помог больной выбраться из тачки, обхватил, повел внутрь.

Дорн вынул из ладанки сверток, а из свертка алмаз, засиявший красками заката.

– Одним пальцем, бережно! – предупредил он девушку. – Руки-то чистые?

Райское яблоко лежало на шероховатом дубовом столе, между руками Дорна, почти такими же темными, как дерево. Рыцарь зорко оберегал свое сокровище.

– У тебя доброе и доверчивое сердце, – молвила девушка нежным голосом. – Шайтан любит добрых и доверчивых. Его любимое злодейство – коварно их обманывать.

– Что? – удивился Тео, не уверенный, что правильно понял.

А девушка выпростала из широких рукавов руки, в каждой длинная игла, и с хрустом пришпилила обе кисти фон Дорна к столу. Это была питомица Шарафа аль-Хатиба, лучшая из лучших.

– Теперь он твой, господин, – сказала она рафику.

Шараф распрямил согбенные плечи, приблизился к глупому кяфиру и первым делом закрыл ему ладонью уста, чтобы тот не позвал на помощь воинов.

– Забираю Око Шайтана посредством шайтанской уловки, – торжественно провозгласил рафик. И вынул нож – перерезать дураку горло.

В опасности Тео утрачивал обычную медлительность, действовал и двигался стремительно, не рассуждая, по-волчьи. Острыми кривыми зубами он вцепился лже-старику в ладонь, а когда тот отдернул руку, наклонился и схватил губами Райское Яблоко. Уперся в стол, с ревом отодрал приколотые кисти – брызнули красные капли. Увернулся от кинжала, ринулся к окну и прыгнул головой вперед. Вышиб раму, упал наземь, осыпанный слюдяными осколками. К командиру уже бежали воины. Из-за камня во рту, он не мог ничего сказать, только мычал, тыкал окровавленной рукой на окно.