Яков. Воспоминания (СИ)

— Со вчерашнего дня скрывался, дома не появлялся, — рассказал мне городовой, когда мы прибыли на место преступления, — и вот…

Извозчик лежал на боку в луже собственной крови. Рядом, закрывая неприглядную картину от взглядов прохожих, стояла пролетка.

— Яков Платоныч, ну здесь все очевидно, — сказал доктор Милц, успевший на место преступления раньше меня. — Удар ножом прямо в печень. Бедняга долго не мучился.

— Карманы осмотрели? — спросил я городового."

"— Так точно, — ответил он, протягивая мне записку, найденную в кармане убитого.

Я развернул листок бумаги. На нем явно был записан список необходимых покупок. Только вот покупки эти были весьма странными.

— Дробь — две бочки, патроны — сто восемьдесят штук, оружейное масло, — прочел я. — Адрес — Разъезжая, пять.

— Оружейная лавка в городе же одна? — спросил я доктора. — На Зареченской?

— Ну, насколько я знаю, одна, — подтвердил Милц.

— А здесь адрес Разъезжая, пять, — сказал я задумчиво.

— Разъезжая, пять? — донеслось из-за моей спины.

Я обернулся. Ну, разумеется, господин Ребушинский! Не мог же он пропустить такое событие, как убийство. Ох, не вовремя для себя он тут объявился, я сильно на него зол!

— Так ведь там находится заброшенный дом, где убили мадам Де Бо! — сообщил журналист. — Я слышал, приехал богатый меценат и собирается там открыть английский клуб.

— Как звать мецената? — спросил я.

— Имя не разглашается, — развел руками Ребушинский. — Но я узнаю! Я обязательно узнаю!

— Благодарствую, — ответил я ему. — Только сделайте одолжение, сами туда не лезьте.

— Одолжение на одолжение, Яков Платоныч, — заявил Ребушинский. — Всего два вопроса: что Вы нашли на кладбище и где Анна Миронова?

Ну, все, он доигрался! Задушу мерзавца!

— Если Вы еще раз что-нибудь напечатаете об Анне Викторовне, — сказал я, грубо хватая журналиста за рукав и отволакивая в сторону, — я Вас…

— Что? Убьете? — нахально выпалил Ребушинский. — Займите очередь, Вы не оригинальны!

— Убирайтесь отсюда, — прорычал я, отпихивая его подальше. — Иначе я за оригинальностью в карман не полезу!

— Да ладно, ладно, — уже перепугано ответил Ребушинский, поправляя пальто и торопясь уйти.

Я перевел дыхание и оглянулся. Мои городовые, все как один, дружно смотрели куда угодно, только не в мою сторону, и лица у них были весьма довольные. И лишь доктор Милц качал головой неодобрительно. Насилие он не принимал в любых видах и по любому поводу. Ну, и ладно.

— Пойдемте, доктор, — сказал я ему. И обернувшись к городовым добавил: — Тело в мертвецкую отправляйте.

В свете найденной у мертвого извозчика записки, мои подозрения по отношению к Закревскому уже не казались мне столь уж фантазийными. Я поверил ему на слово, когда он сказал мне, что у него нет штуцера.