Яков. Воспоминания (СИ)

Нина улыбалась, и голос ее не дрожал, но я видел, что она практически в истерике. Что ж, возможно, в этот раз она захочет услышать мое предложение. Ведь если она станет женой Брауна и доберется до его секретов, времени вовсе не останется. Разумовский разделается с ней немедленно. Ну, а со мной, полагаю, еще раньше. И тогда уже помочь ей будет некому.

— Быстро, — ответил я ей. — А я как раз пришел с планом о спасении.

— Меня ничто уже не может спасти, — рассмеялась Нина.

— Что, даже не выслушаешь? — спросил я ее.

— Зачем? Это уже не изменить! — ответила она. — Князь пойдет на крайние меры, если я не выйду замуж за Брауна.

— Ну какие такие крайние меры? — попытался я ее успокоить.

— Ты сам знаешь, — сказала Нежинская. — Меня найдут в реке. Отвезут к доктору Милцу. Я буду лежать голая на столе. А ты будешь рыдать!

Я отвернулся со вздохом. Ее истеричная злость была мне неприятна. Боюсь, мой запас сочувствия госпожа Нежинская уже исчерпала. И все же я готов был ей помочь, если она согласится дать показания против Разумовского.

— Я представляю, как ты тихо заплачешь в мертвецкой, — продолжала свой спектакль Нина, прервавшись лишь, чтобы заказать бокал шампанского у пробегавшего мимо официанта, — как будут вздрагивать твои плечи. А доктор Милц будет стоять у тебя за спиной с тесаком, ожидая своей очереди!

— Ну, так тем более послушай мой план, — попытался я вновь убедить ее, пересаживаясь на соседний с ней стул. — Ближайшим поездом ты уедешь в Петербург. Оставляешь письменные показания на все аферы князя, выставляя себя, разумеется, как невинную жертву шантажа. Потом переедешь в Европу, и я не дам ход этому документу, покуда не буду уверен в твоей безопасности.

— Безопасности? — с иронией спросила Нина, сдерживая слезы. — Где я могу быть в безопасности?

— В Париже, например, — предложил я. — Сделаем тебе другой паспорт, поживешь какое-то время под чужим именем.

— Под чужим именем? — переспросила Нежинская, глядя прямо мне в глаза. — А ты приедешь ко мне под чужим именем?"

"Я понимал в тот момент, что мне достаточно лишь солгать. Пообещать ей, что приеду, как только закончу историю с Разумовским. Если бы я был достаточно убедителен в своей лжи, она согласилась бы, я видел это. Но Бог мне судья, видимо, я все же недостаточно профессионален, потому что так солгать я не мог. Есть вещи, которых мужчина не имеет права делать ни при каких обстоятельствах. И такая ложь как раз из них. Я промолчал, но Нина прочитала ответ в моих глазах.

— Вот видишь? — улыбнулась она горько. — Как я смогу жить без тебя? Без Петербурга? Без своей жизни? Не годится твой план. Решено, — твердо сказала Нежинская, — я выйду замуж за Брауна.

Я только вздохнул.