Горькие ягодки

Хорошо ещё, что у нас есть довольно большие запасы замороженного молока, а то Алёнка устроила бы такой концерт для скрипки с оркестром, что мало бы не показалось. Я не знаю, что делать, мне кажется, что до утра я просто не доживу. Я скулю потихоньку от боли, как брошенный щенок."

"– Ох, доча, ну разве ж можно такие дела на самотёк пускать, – мама сама чуть не плачет, но потом вдруг собирается и начинает звонить Ирине Петровне, одной из своих многочисленных родительниц. Ирина Петровна работает медсестрой в процедурном кабинете нашей женской консультации. Моя мама знает просто весь город.

Сквозь туман боли я слышу, как мама сначала долго извиняется за ночной звонок, а потом просит, просто умоляет Ирину Петровну помочь мне с маститом. Ох, мама! Это же страшно неудобно, звонить людям посреди ночи. Но мне так больно, что уже всё равно.

Потом мама звонит дяде Мише, строго спрашивает, не употреблял ли дядя Миша накануне спиртные напитки. Представляю себе, как удивляется сейчас дядь Миша. Ну мама, даёт стране угля, ничего не скажешь. Потом мы с дядей Мишей едем за Ириной Петровной, потом в консультацию…

У нас небольшой городок, всё близко, но на дворе глубокая ночь, и этим всё сказано. По ночам у нас на улицах нет ни души. Ирина Петровна проводит мне процедуру. Боль уходит. А дома молоко начинает хлестать из груди при малейшем нажатии. Мама даже будит Алёнку: «Пусть попьёт свеженького…»

– Ага, прямо парного, – смеюсь я. Ох, моя бедная грудь. Алёнка напилась молока, сладко зевнула и мгновенно уснула. Надо же, правда, молоко сразу из груди – великое дело. А я, можно сказать, вся переполненная счастьем, ещё долго сцеживаю молоко в маленькие баночки.

Мне повезло. Ирина Петровна сказала, что протяни мы с процедурой ещё немного, осложнения могли быть такие, что никому не пожелаешь. Какое счастье, что у меня есть мама, дядя Миша. Какое счастье, что сын Ирины Петровны учился у мамы. Какое счастье жить в таком прекрасном городке, как наш, где всё близко и все друг друга знают…

Остаток ночи я, как всегда, толком не сплю. Алёнка просыпается ещё пару раз. Но ничего, скоро начнём давать ей прикорм и будет полегче. Хотя и молока у меня пока достаточно. На моём молоке Алёнка растёт сильной и здоровенькой. Это счастье для меня. Мне больше ничего не нужно. Кроме одного. Очень, очень хочется хоть раз выспаться…

глава 40

Марианна

Утром я с трудом открываю глаза. Меня будит, как всегда, Алёнка. Моя доченька жадно пьёт моё молоко, а я целую её беспрестанно в лобик, в щёчки, в маленький аристократический носик. Я обожаю свою дочку. Я люблю её бесконечно. Алёнка очень похожа на своего папу. Который даже не догадывается о её существовании. Вот так вот у нас.

Вчерашняя дикая боль от мастита, как и всё в жизни, имеет свой плюс.