Ягодка опять (СИ)

Или ты забыла про дом?

Как, интересно, я могла про него забыть, если по сути дела построила его? Если ночами не спала от переполнявших меня идей, а потом неслась с ними к нашему архитектору. Как после ежедневно, завезя детей в школу, моталась на «объект», чтобы контролировать вороватого прораба, следила за тем, как идет строительство, а после отделка… Как подбирала мебель. Как была счастлива, когда по случаю у одной знакомой старушки очень недорого купила старинный резной буфет, который после реставрации стал истинным украшением нашей столовой… Разве все это можно забыть?

Разве можно забыть, как в этом доме росли наши мальчики, что именно в него они, уже возмужавшие, приводили своих первых девиц — знакомить с родителями…

Теперь этот дом его. Не мой…

Мальчишки учатся за границей. Петька уже женат. На англичанке. Митька и Витька слава богу еще холостякуют. Но в любом случае всех их рядом со мной нет. И я в какой-то степени даже рада этому. Не знаю, как смотрела бы им в глаза… Что бы отвечала на их вопросы… Как бы объясняла…

Жить в нашей некогда общей квартире, в которую молодая энергичная риэлтерша регулярно приводит потенциальных покупателей, невозможно. Нет никаких моральных сил на это. Витька предложил перебраться в его пустующую московскую квартиру. Митька и Петька сказали о том же. Пожила немного у одного, потом у другого… Не могу. Не могу и все тут!

Все чужое, все не мое. И при этом все болезненно напоминающее о моей теперь уже прошлой, а на самом деле единственной для меня жизни.

В один из дней поехала на ту самую доставшуюся мне от бабушки дачку. Приехала, осмотрелась и… осталась. Просто осталась и все. Странно, но именно этот крохотный, но уютный домишко вдруг показался мне… своим. Тем пристанищем, углом, в который можно забиться и зализать раны…

Пока было лето (а развелась я в августе) — вокруг было людно. Из-за неожиданно близких (я-то привыкла не к шести соткам, а к тридцати!) и, главное, прозрачных, сетчатых заборов доносились голоса детей и бабушек, которые звали их то на обед, то на ужин. В выходные дачи наполнялись запахом дымка и жарящихся шашлыков — навестить бабушек и дедушек, а главное пристроенных под их крыло детей приезжали замученные трудовыми буднями родители.

Сад требовал ухода, бурьян ростом выше меня страшил. Но я его все-таки победила. Хоть и почти ухайдакала свежекупленный триммер. И заодно свою спину. Думала никогда не разогнусь, но ничего. Поболело и прошло. Зато физиономия из сине-зеленой превратилась в загорелую…

Адвокатша, с которой я встречалась для того, чтобы подписать какие-то еще недоподписанные бумаги, с изумлением сообщила мне, что я прекрасно выгляжу. Это ее изумление было настолько неуместным и даже оскорбительным, что я даже развеселилась.