Ягодка опять (СИ)

От ужаса принимаюсь визжать, но чья-то рука мгновенно затыкает мне рот.

— Говорю же — не ори, подруга. Все уже почти закончилось. Концепция опять изменилась. Наш Гоша обосрался.

Любка? Гошу оглушила Любка? Выходит, что так… Но… Ничего не понимаю. Что творит моя бывшая подруга? Что она будет делать теперь, со мной?.. В ужасе смотрю на нее. Стоит, усмехается, взвешивает в руке, обтянутой тонкой медицинской перчаткой, Наташину трость и одобрительно причмокивает:

— Исключительно удобная вещь.

Переводит взгляд на меня и взмахивает своим орудием, словно бы на этот раз примеряясь уже к моей голове. Видимо этот короткий замах оказывается для меня последней каплей. Второй раз в жизни теряю сознание. И опять все происходит мгновенно — хлоп, и как будто в моем мозгу просто выключили свет…"

"Когда прихожу в себя, в гостиной нет никого. Понимаю, что лежу на том же диване, но веревок на руках и ногах уже нет. Зато под головой имеется аккуратно пристроенная подушечка, а ноги мои кто-то заботливо прикрыл пледиком… Сажусь рывком. Что?.. Что все это значит, черт побери? Встаю, но тут же теряю равновесие и спотыкаюсь о журнальный столик, который с грохотом падает набок. Из кухни высовывается голова Любки.

Пугаюсь так, что кажется снова вот-вот лишусь сознания. Любка по всей видимости оценивает мое состояние совершенно верно и тут же подскакивает ко мне с какой-то мерзко пахнущей ваткой в руках.

— Нюхай давай, а то опять, понимаешь, позеленела аж. Потом в обмороках валяться будешь. А сейчас бы тебе, мать, Даньку покормить. А то уж оборался.

Решительно отталкиваю ее руку с ваткой, но она проявляется настойчивость.

— Это нашатырь.

Нашатырь? Действительно… Не хлороформ или что-то другое усыпляющее, как я, было, подумала, а просто нашатырь… Его запах ни с чем не спутаешь.

— Люб. Я ничего не понимаю.

— Потому что дура ты, Романова. Всегда тебе говорила и дальше говорить буду.

— Ты убила… — всхлипываю. — Убила Сашу.

— Жив твой Саша. Не бзди.

— Как жив?

— Так. Это был трюк, Надь. Всего лишь трюк. Кино и немцы.

— Ничего не понимаю.

— Не все сразу, Романова, не все сразу…

— А Данька? Где Данька?

— Сейчас принесу.

Уходит и возвращается с моим ребенком. Личико красное, и правда орет уже давно. Наверно его крики меня из обморока-то и достали. Принимаюсь кормить его, а сама по-прежнему во все глаза смотрю на свою подругу. Машина мозга постепенно начинает работать, и я кое-что осознаю. Если убийство Саши — трюк (кино и немцы, блин!), то тогда Любка…

— Вы что, это все заранее спланировали?

— Наконец-то! Дошло!

— Но… Но зачем? И почему?

— Надь, со временем узнаешь все. Но не от меня. Мне тебя в подробности посвящать не велено. Скажу только одно, чтобы ты меня окончательно не возненавидела.