Ягодка опять (СИ)

По той же пьесе еще при советской власти был снят двухсерийный музыкальный фильм «Небесные ласточки». Но спектакль у Вахтанговцев получился, мне кажется, намного смешнее. Так вот, герои в нем периодически гундосо восклицают: «Как стра-ашно жи-и-ить!» Зал каждый раз взрывается смехом, потому что не смеяться в этот момент нельзя. Но ведь смех — смехом, а жить-то иногда на самом деле страшно до чертиков… Страшно просто потому, что уж очень она подчас несправедлива эта самая жизнь.

Заканчиваю редактировать вторую книгу сказок о Шарике-Бобике и Деде Морозе. То, что я придумала и рассказала сама себе, сидя в подвале у Димы. Отдаю Арине. Она в восторге. Говорит, что эта книга тоже скоро пойдет в печать. Первая-то, как ни странно, расходится «на ура».

— Надежда Николаевна, а вы сможете свои сказки перевести на английский и французский?

— Смогу.

— А давайте мы с вами заключим отдельный договор на перевод, и вы сделаете это. Есть у меня мыслишка посмотреть, как ваши сказки будут продаваться за границей.

Идея мне нравится. Тем более, что процесс это тоже творческий. В реалиях английского языка и англоязычного мира мой пес и его собакоговорящий друг-волшебник обрастает одними свойствами характера и качествами. По-французски история выглядит уже совсем иначе…

* * *На этой неделе должен начаться суд над Светланой Вербицкой и тем парнем, который по ее заказу пытался меня убить. Над Антоном Нечипоренко. Теперь хоть знаю, как его зовут и не буду путаться определяя своих мучителей — первый похититель, второй похититель… Хотя, как выясняется, никакой путаницы как раз и не предусмотрено. Узнаю об этом без затей — прямо на улице. Никто меня не вызывает в высокие кабинеты, никто не светит мне в лицо настольной лампой, никто не заставляет подписывать кровью бумаги с клятвами и заверениями в вечной преданности.

Просто в парке, где я гуляю с Данькой, ко мне подходит молодой и симпатичный парень, присаживается рядом на лавочку и представляется офицером ФСО, одним из тех, кто денно и нощно несет охрану Вице-премьера… Саши, стало быть…

— Александр Сергеевич очень просит вас во время суда не упоминать Дмитрия Шарыгина. С другими участниками процесса договоренность уже достигнута.

Вот, значит, как…

— Значит, мне предлагается забыть о том, что я по вине этого человека просидела месяц в подвале, выслушивая дикие угрозы и кошмарные подробности его прежних «подвигов»?.. Просто забыть, что он хотел убить меня и моего ребенка?

Мнется.

— Думаю, забыть это будет невозможно, Надежда Николаевна.

— Я рада, что вы хотя бы это понимаете…

— Но это в ситуации ничего не меняет. Как ничего не изменит и ваш рассказ. Дмитрий Шарыгин уже много лет назад признан невменяемым. Суду он не подлежит.